Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

— Издеваешься? — рявкнула я неожиданно громко. Русланчик, вместо того чтобы швырнуть в меня пуфиком, шарахнулся назад и неуклюже ткнулся локтем в зеркало. — Я хочу тебя целиком!

Он действительно издевался! Шлепнул себя по лбу и закатил глаза. Зеркало звонко лопнуло и расползлось мелкой паутинкой.

— А я хочу, чтобы ты перестала выпендриваться и делала, что велят! — прорычал Русланчик, медленно поворачивая голову в сторону, чтобы рассмотреть испорченное имущество.

А, нет. Он завороженно наблюдал, как с острого локтя сорвалась аппетитная капля цвета спелого граната. Раньше я любила неоднозначный фрукт, который в салатах смотрелся, как кровоточащие десны с зародышами зубов. Но в том и была прелесть кисло-сладких сочных зернышек. При их поедании я чувствовала себя если не вампиром, то очень привлекательным зомби — все лучше, чем обычной прилежной студенткой.

— Ням, — слетело с моих губ.

Ноги напружинились и оттолкнулись от края кровати. Быстрее, чем успела сообразить, я очутилась около Русланчика. На коленях. Задрала кверху подбородок и, хлопнув ресничками, открыла рот. Бывший преподаватель, как и следовало ожидать, газанул к двери, но очередная капелька его крови шмякнулась прямиком мне на нижнюю губу.

Он ехидно усмехнулся, что не попал в объятия любвеобильной бывшей студентки, но запоздало заметил, к чему на самом деле был мой выпад. Тогда Русланчик замер на долгое мгновение, а я состроила хитрую рожицу, игриво подмигнула и провела по губам кончиком языка. Сначала по верхней, чтобы как следует раздразнить строптивца, а затем… он преодолел расстояние от двери до туалетного столика быстрее, чем я почувствовала пряный вкус его крови, совсем не похожий на то непотребство, что мне подавали прежде. Я прикрыла глаза от удовольствия, а Русланчик яростно содрал с себя рубашку — пуговицы разлетелись по углам — и грубо отер мне губы.

— Наша кровь не годится для питания друг друга! Питает только человеческая. Вампирская — для ритуалов. Ты не слушала?

— Русланчик, я тебя всегда слушаю с упоением, — промурлыкала я, отмахиваясь от слюнявой тряпки. — Но упиваться твоей кровушкой куда приятнее.

Распахнув ресницы, я наткнулась на бешенство, граничащее с безумием. Под кожей на его скулах словно перекатывались болты, в глазах проступила алая сеточка капилляров, волосы встали дыбом и будто бы даже шевелились.

— Не хочешь по-хорошему? Можно и по-плохому. — Голос больше не походил на любимого шутника-лектора, разрывался между шипением и рыком, балансировал на краю слышимости и в то же время оглушал, пробирался в нутро, оседал в кончиках пальцев, заставляя тело мелко трястись.

— Можно, — покладисто согласилась я, возобладав над животным страхом. Теперь я тоже вампир — кровожадный монстр. Меня не напугать сумасшедшей рожей. Обожаю плохих мальчиков. — Только без перебора. Помнишь про пределы? Математика — наука точная.

В руках Русланчика промелькнула полиэтиленовая пробирка. Он ловко откупорил ее большим пальцем, внезапно швырнул испорченную рубашку мне на глаза и за долю секунды опрокинул мутную жижу мне в рот. Приоткрытые губы обожгло, словно каленой кочергой. В горло заползло расплавленное железо, превращая внутренности в месиво.

Глава 7. Химия всему голова

Алиса: подземелье, погреб

Воздух со свистом вырвался из легких, громкое «О-а-а-э!» отскочило от стены, запрыгало по воде, словно плоский камушек, и растворилось в яростном плеске. Радомир барахтался, пытаясь нащупать ногами дно, а руками крепко держал меня. В носу засвербело от соленых капелек, смешанных с ароматом свежих помидор и лежалых яблок.

— Святое железо! Ледяная! — выругался брат.

Пронзительным писком ему вторил Химичок, который обычно хранил молчание. Сверху надсадно лаяла Мецтли. Услышав голос Радомира, она замерла и тоненько заскулила. А я наконец уперлась ладонями в осклизлый грунт. Все произошедшее заняло не больше пары секунд. И лишь в образовавшейся тишине с навязчивой ноткой безнадеги в почти неразличимом собачьем голосе, до меня дошли другие сигналы тела.

Спину нещадно щипало, рана на плече горела огнем. Одновременно до костей пробирало холодом, сводило пальцы на ногах — отчего белело в глазах. Телефон шлепнулся в воду, и в кромешной тьме высота, с которой мы сверзились, чудилась несовместимой с жизнью.

— Можешь встать? — забеспокоился Радомир, подтягивая меня подмышки.

— Сейчас, отдышусь немного и встану.

Эх, зря я не послушалась его раньше. Как же хочется лежать! Зарыться в одеяла и подушки, чтобы не чувствовать холода и боли. А с жаром как-нибудь смирюсь.

— Так не пойдет, поднимайся. — Он порылся в нагрудном кармане и достал свой смартфон, сухой и невредимый. Вот и жизненный урок: незачем постоянно держать гаджет в руках, а для прогулок по темноте фонарики крепят на лоб! — Я тебя подсажу, тут невысоко. Мецтли, хватай Алису за шиворот и тащи.

— Ик, что?!

Брат ловко подтолкнул меня плечом под филейную часть, и я ткнулась грудью в обломанный край лестницы. Стоило хвататься руками и подтягиваться, но простреленное плечо будто током ударило. Боль расползлась по всему телу, расплавила нервы, испепелила мышцы, оглушила. Я заметила, что ору как ненормальная, только когда в горле запершило, и разобрал сухой кашель. Раны снова пришли в движение.

— Понял, понял, прости! — увещевал Радомир и, кажется, гладил меня по голове. — Стой ровно. Вот, прислоняйся к стене. Я залезу первый и подтяну тебя. Ты только стой, не падай. Слышишь?

Я прикрыла веки в знак согласия, но потом сообразила, что в темноте мимика бесполезна, и сдавленно прохрипела:

— Да.

Неожиданно мой ответ подхватило эхо и понесло по каменным коридорам:

— Да-да-да-да-а-а-а-а… — И не успел Радомир поднять вторую ногу на ступеньку, как за спиной громко прозвучало: — Вот это да!

Мецтли предупреждающе зарычала, и тут же сорвалась с края в стремительном прыжке. Радомир метнул луч света в сторону чужого голоса и приготовился слезть обратно. Собака вцепилась в руку женщины, чью голову покрывал капюшон, но тонкие запястья и точеная фигура не оставляли сомнений.

— Тише, — будто пропела она.

Мецтли послушно разжала челюсти и отступила на шаг. Брюхо ее волочилось по воде, а морда клонилась набок. В умных глазах зверя почудилось удивление.

— Тут нельзя гулять, ребят, небезопасно. Затопления и обрушения. Заблудитесь — никто не найдет, — проговорила женщина невнятно, словно на иностранном языке. То ли я туго соображала от боли.

— Кто вы? — не растерялся Радомир и встал между мной и незнакомкой.

— Вода смывает любой запах, стирает след, — невпопад ответила она. — Значит, не знаете, жаль. Случайных прохожих не жалею.

Или не жалую? Ничего непоняла!

— Вы заблудились, вам помочь? — продолжал любезничать Радомир. Внутреннее чутье подсказывало мне,