Фантастика 2026-190 - Роман Лукич Антропов

— Что ж, — снова привел себя в норму Весняков, — сегодня мы не стали первыми, кто отдал врагу миллионник. Спасибо за работу!

****

Вторник, школа перед первым уроком.

— Так тебе сегодня нужно будет уехать... Снова, — огорченно проговорила только что сообщенную новость голубоглазая блондинка Котова, всячески старающаяся угодить Силину, перед которым испытывала вину после вчерашних новостей с Аляски, но тот постоянно чем-то занят, а теперь и вовсе собрался куда-то укатить.

— Мы будем скучать без тебя... Опять одни, — печально добавила, надавив интонацией на последнем факте, черноглазая брюнетка Рогова, также пребывающая в не самом лучшем настроении, так как, после вчерашнего посещения Силиным сада Её Светлости, куда он отправился по приглашению подручной Синей боярыни, нормально поговорить с юношей так и не вышло, ибо вернулся он очень задумчивый и, не с кем особо не общаясь, сразу закрылся у себя да чем-то там занимался, периодически, правда, шушукаясь с Лидой, которая то и дело таскала ему какие-то то деревяшки, то свитки.

— Возвращайся поскорее, — влюбленно глядя на совсем позабывшего о ней в последнее время бесчувственного сухаря, тихо произнесла, мило поправив очки, зеленоглазая рыжеволоска Сомова.

— Привези мне магнитик на холодильник, — ехидно выдала ещё одна брюнетка Прекрасова, недовольным взглядом своих синих глаз сверля того, который внезапно куда-то намылился, причем НСБ не в курсе.

Сероглазая в строгих очках платиноволосая Гаус ничего не могла сейчас сказать, так как была вне класса, но не могла нарадоваться и очень горячо благодарила сюзерена, передавшего ей перед своим отъездом кинжал A-F, являющийся теперь частью её души и доставляющий дискомфорт при длительном их разделении.

— Я — в туалет, — разрушил всю трогательность момента бессердечный гад, встав из-за парты и потопав себе, куда и сказал, оставляя позади четыре пары влюбленных глаз.

А закончив то, ради чего приходил, стоящий у раковины Силин с удивлением обнаружил, что за спиной у него кто-то шумит в только что посещенной им и несомненно бывшей тогда пустой кабинке, откуда спустя мгновение вышел новичок Маслов. Отряхнув с брюк явно сено, загадочный субъект поприветствовал одноклассника и, едва не пройдя мимо, всё же вернулся к раковине, чтобы помыть-таки руки. После чего, насвистывая нечто незамысловатое, как ни в чем ни бывало явление пошагало в класс, оставляя за собой сегодня менее ярко выраженный, но всё же узнанный Кимом Фройзом запах лошадей и чего-то ещё. До невозможности сельского такого.

— Свежевыпеченный хлеб и парное молоко, — пребывая явно в замешательстве, наконец пробормотал себе под нос озадаченный Силин, уже в пятый раз намыливая руки. — Телепортация? Возможно. Но откуда он, такой ароматный, переместился-то? Стоп!

«У него ж способность превращать всё в камень, а никакая не телепортация. Причем это не ложь, так как вчера он, уже пованивая после большой перемены, демонстрировал её на Дуэли с... да с кем он её только не демонстрировал, — намыливая в шестой раз руки, продолжил рассуждать Силин, но уже не вслух, а про себя. — Выходит, Маслов — не только колдун, но и дарование! Причем кое-чему обученное. Так, погоди-ка. А разве дарования не могут быть только женского пола? Ведь всякие там чмошники, некогда получившие от залётного дарителя порабощающий артефакт, были исключительно мужчинами, не? Хотя, мало ли, какие у кого вкусы. Мда(поморщившись). Рябов, вон, тоже, когда упоминал дарование, то самое, похерившее мой пенёк и являвшееся прошлым хозяином Жорика, имел ввиду... Или нет? Он, кажется, использовал обезличенные: специалист, владелец, сотрудник — что вполне допустимо и по отношению к женщине. Ведь так? Да и с чего это я взял, что порабощение работало только на лиц противоположного пола? Климов, если мне не изменяет память, такого ведь не утверждал. Хотя да, исключать, что Маслов — не дарование, а как раз ода́ренный дарителем — всё же нельзя. Так это что получается? У него, выходит, и артефакт порабощения ещё имеется? Так, так, так... Кольцо у него лишь одно. Золотое на большом пальце. Надо бы, кстати, проверить: «местное» оно, или он из Нижнего привез его, запитанное от своего резерва. Так, что ещё? Часов, браслета, четок и тому подобного, что упоминалось Климовым, как варианты основ для артефакта порабощения — у Маслова не имеется. А значит: либо он всё же дарование, а я ошибаюсь насчет строго определенной половой принадлежности таковых, либо он экс-поработитель, ну а плюшка его более не работает. Ну или он её прячет попросту. Нужно за ним понаблюдать».

В итоге Силин, заинтригованный таинственным одноклассником, решил никуда сегодня не лететь, отложив пока вояж на Аляску, пусть и заказанные через сеть билеты пропадут, но с деньгами проблем особых сейчас нет. А потому вернулся в класс, чтобы, старательно не обращая внимания на Маслова, проследить сегодня за ним, благо Жорик всегда на подхвате.

— Что-то ты зачастил, — уже после большой перемены ехидно выдала Елена Прекрасова, обращаясь к Силину, когда тот с задумчивым видом вернулся в класс, снова из туалета.

— Приболел? — озабоченно поинтересовалась Валерия Котова, тут же приложив руку, зачем-то, ко лбу усевшегося уже юноши.

— Съел, наверное, что-то не то! — авторитетно заявила Кристина Рогова, спустя миг извлекая из сумочки какие-то профильные таблетки.

— Бедненький, — простенала Эльвира Сомова, решительно схватив и сжав невозмутимого сухаря за его вялую руку.

— Это всё Лидка со своими безумными экспериментами! — безапелляционно заявила Котова, наверняка припомнив что-то из собственного опыта взаимоотношений с Киреевой младшей. — Признавайся, Славочка, чем она тебя на этот раз накормила?

— По-любому тот сосисочный ужас! — вжав шею и округлив глаза поддакнула Рогова.

— А я ей говорила, что «детские» чередовать со «шпикачками» — не самая лучшая идея, так она ж ещё и «охотничьи» туда собралась втулить! — праведно возмутилась Прекрасова.

— Ой, мамочки, а я ж тоже ела... ЭТО. Немытое, прямо с куста... — зеленея лицом, проблеяла Сомова.

Ну а Силин, не особо вслушиваясь во всё это квохтание, от которого, гад, явно получал какое-то извращенное удовольствие, тем временем обдумывал всё то, свидетелем чего недавно стал. При этом всё так же старательно не обращая внимания на Маслова. Который, в свою очередь, всю большую перемену аналогично «провел» в туалете, куда словно по графику отправился сразу после звонка, но чуть позже ещё заранее и прямо с урока туда же отпросившегося Силина, а вернулся несколько опережая его,