"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

– Ну что ты выдумываешь?! – горячо воскликнула я, выпуская его плечо и отступая на шаг.

Скудный свет от уличного фонаря едва проникал в сени через распахнутую дверь, поэтому мне с трудом удавалось различить лицо Миролюба.

– Не смей так о себе говорить! Ты ведь сам знаешь, какой ты красивый.

И в эту минуту я даже не врала.

– Без рубахи-то? – усмехнулся Миролюб.

– И без рубахи тоже. А рука болит? – не удержалась я от вопроса.

Миролюб кашлянул:

– К непогоде. Да еще чешется ночами, будто есть она до сих пор. Хотя я уж и не помню, как это – с двумя.

– Мне очень жаль, – пробормотала я, ничуть не покривив душой. А в мозгу снова всплыл мой персональный кошмар. Если бы я написала иначе…

– Пустяки, – неловко отмахнулся Миролюб.

Мы оба замолчали, как по команде. А я подумала, что Велена со стороны думает невесть что. Ведь мы шепчемся тут впотьмах. Миролюб, вероятно, подумал о том же, потому что слегка подтолкнул меня к выходу, сжав мое плечо.

– Пора нам.

Я набрала полную грудь воздуха, вспомнив, зачем вернулась.

– Миролюб, я… Олегу еще пару слов сказать хотела. Узнать, не нужна ли мазь какая, – сбивчиво залепетала я, стараясь понять выражение его лица. – Велена со мной и говорить не станет. Хочешь, вместе вернемся? – закончила я, понимая, что должна увидеть Альгидраса хотя бы так. Пусть даже при Миролюбе.

Миролюб несколько секунд молчал, и я уже успела пожалеть о своих словах, впрочем, отступать было поздно. Наконец княжич негромко произнес:

– Здесь обожду. Только ты… недолго. Утомили мы его.

Мне показалось, что Миролюб хотел озвучить совершенно другую причину, но я не стала уточнять. Ни к чему испытывать судьбу.

– Спасибо тебе. Я скоро, – пробормотала я и быстро направилась в сторону чулана.

Перед тем как войти, я все же постучала. Вряд ли это было так уж необходимо, но мне казалось правильным соблюсти приличия. Ответа не последовало, и я открыла дверь, чтобы тут же наткнуться на внимательный взгляд. Альгидрас сидел на кровати, крепко держась за ее край. Я запоздало подумала, что мы его действительно утомили, поэтому быстро произнесла:

– Я ненадолго. Просто спросить хотела, не нужно ли тебе чего. Мази, может, или…

– Княжич где? – его голос прозвучал непривычно хрипло.

– В сенях дожидается.

– Зачем одна пришла? Весь ум растеряла?

– Не надо так. Я хочу помочь.

– Да когда же ты поймешь, что самая главная твоя помощь – не лезть куда не просят?!

Я могла бы сказать, что если бы я никуда не лезла, то Радима уже не было бы в живых. Впрочем, если бы не я, то и сегодняшнего кошмара бы не случилось, поэтому я промолчала. За окошком стрекотали кузнечики и слышалось позвякивание собачьей цепи. Больше ничего не нарушало повисшую между нами тишину. Я разглядывала хванца, чувствуя, как мое сердце колотится с сумасшедшей скоростью. Альгидрас смотрел на меня безо всякого выражения. На глаза ему упала влажная прядь, но он не сделал ни одного движения, чтобы ее убрать. То ли она ему не так уж и мешала, то ли он просто не мог выпустить из рук край кровати, боясь упасть.

– Сильно болит? – наконец спросила я.

– Не сильнее, чем должно.

Ну вот как с ним быть? Я посмотрела на его плечи. На левое заходил вздувшийся рубец, пересекая острую ключицу, еще один виднелся на шее. Правый бицепс был исчерчен темной полосой. Да он же не то что сидеть, он наверняка в сознании-то одним упрямством держится. Глупый мальчишка! Мое сердце рванулось от жалости. Если бы я могла хоть как-то облегчить его страдания.

– Альгидрас, послушай. – Я присела на корточки перед кроватью и осторожно коснулась его колена. Острое, мальчишеское, оно чуть дрогнуло под моей ладонью. – Не злись и не упрямься. Здесь любая царапина может быть смертельной. Хочешь, я завтра передам мазь? Найду с кем. Обещаю. Да хотя бы Миролюба попрошу, чтобы он через своего воина передал.

Альгидрас теперь смотрел на меня сверху вниз, неровно дыша и то и дело облизывая пересохшие губы. Едва я подумала, что нужно предложить ему попить, чтобы ему самому не пришлось тянуться, как после слов о Миролюбе он усмехнулся так резко, что после этого вздрогнул всем телом.

– Да издеваешься ты, что ли? – прошептал он, зажмуриваясь. – Ты думай хоть чуть-чуть! Миролюб – жених твой. А мы с воеводой больше не побратимы. То, что ты сейчас со мной одна, да еще и его о том попросила… Да у меня даже слов на тебя нет.

– Да что вы все заладили?! – сердито воскликнула я. – Ты ранен! Я просто хочу помочь. О каком сраме вы тут твердите, Альгидрас?

Он так посмотрел на меня, что я, не выдержав, отвела взгляд и тут же смутилась, потому что перед глазами оказалась обнаженная кожа, пересеченная рваным, словно выцветшим шрамом. Как раз под грудью слева, где сердце. Выше был такой же шрам у ключицы, только чуть поменьше.

– Откуда эти шрамы? – спросила я, чтобы скрыть смущение.

– От кварского обряда, – раздалось над головой. – И вот сейчас ты должна была испугаться.

– Я ничего не знаю об этом обряде, потому и пугаться мне нечего. Хотя видела, что Миролюб насторожился.

– Насторожился? Княжич испугался! И любой бы испугался. Ты даже не понимаешь, что это значит. Со мной даже рядом быть теперь нельзя! – хрипло закончил он.

Он был прав – я не понимала. Но я очень сомневалась, что знание о том, что он побывал в кварском обряде, заставило бы мое сердце стучать ровнее при взгляде на него или бы вовсе заставило не думать о нем.

– Здесь верят, что после обряда человек становится… не человеком вовсе. Его боятся, потому что он видел смерти и… – Альгидрас запнулся, подбирая слова, – и много боли. А еще верят, что боги дали ему силы убивать одним взглядом.

– Но это ведь только предрассудки, – сказала я, поднимая взгляд к его лицу.

– Но они в этой вере живут, – едва слышно сказал хванец.

Он выглядел совсем паршиво: дыхание было рваным, а лицо блестело от испарины. Я некстати подумала, что это очень странный мир, потому что мои эмоции здесь были совершенно не похожи на те, что я испытывала в своей прошлой жизни. Никогда мое сердце не колотилось вот так, и дыхание не перехватывало, и колени не дрожали. «Это и есть любовь, да? Вот такая, что хочется задохнуться от нежности и страха за него? Я не уверена, что мне это нужно», – подумала я. Впрочем, что-то тут же отозвалось глухим: «Нужно. Ты просто умрешь без этого». И было нечто совсем уж мистическое в этом неуместном внутреннем диалоге.

– Я не буду тебя больше утомлять, – прошептала я, поднимаясь на ноги. – Ты… поправляйся, пожалуйста. Если что-то нужно…

Все то время, что я медленно вставала, взгляд Альгидраса не отрывался от моих глаз, и снова что-то мистическое было в том, как его непривычно темные в скудном освещении