Земля зомби. Весеннее обострение - Мак Шторм

Остановившись неподалёку от банка, мы стали наблюдать за тем, что происходит внутри, благо стеклянные двери и обилие больших окон позволяли это делать снаружи.

В этом отделении зелёного банка народу было значительно меньше. Наверное, все, кто хотел, успели снять наличные раньше, а сейчас тут были те, кто поздно спохватился и их не остановили темнота и твари. Люди были испуганы и нервничали, это хорошо было заметно по их поведению. Они нервно крутили головами, испуганно всматриваясь в темноту за окнами.

Понаблюдав за ними некоторое время, мы решили действовать. Обойдя дом сбоку, чтобы нас не заметили в окна раньше времени, мы поковыляли к двери, копируя движения тварей. Я первый достиг входа и, как только двери открылись, вошел в зал и зарычал. Моему примеру последовал Суетной, громко зарычав у меня за спиной. Быстро скользнув взглядом по замершим от страха людям, я внезапно обнаружил старую знакомую и с трудом сдержал рвущийся наружу демонический смех.

В очереди стояла и смотрела на нас с Суетным широко раскрытыми от ужаса глазами, которые толстые линзы очков увеличивали ещё сильнее, бабка с заклеенным пластырем ухом. Та самая, которую я укусил за ухо ещё при первом ограблении банка. Судя по её взгляду, она нас узнала и была очень не рада этой встрече. Зато бабка была уже на опыте, и первая беззвучно рванула ко второму выходу, даже не намочив полы, пока все остальные, оцепенев от ужаса, стояли, как истуканы, с открытыми ртами. Мысленно пожелав бодро улепетывающей старушке удачи, я, не переставая рычать, впился зубами в плечо парня, от которого хорошо пахло дорогим парфюмом. Суетной не изменил своим традициям и опять укусил симпатичную девушку. Такими темпами он рискует превратиться в фетишиста, которому и секс не нужен, укусил девку — и хорошо.

Дальше всё происходило в точности, как и в первый раз: люди заорали от страха и в панике побежали, стараясь оказаться как можно дальше от нас.

Дождавшись, пока в помещении не останется ни одной живой души, мы быстро изучили его, и я отправился на улицу, отпугивать желающих зайти в банк, которых и так практически не было. Меня больше пугала возможность приезда ментов, которые могут начать сразу стрелять. Теперь уже не получится сказать, что это была шутка. Застрелят, не успеешь даже открыть рта.

К счастью, полиция не нагрянула, а редкие люди, увидев меня, предпочли развернуться и убежать, от греха подальше.

Суетной вышел с двумя сумками и молча побежал в ближайшее темное место, я поковылял в его сторону. Мы, укрывшись за продуктовым павильоном с разбитыми витринами, быстро выкурили по сигарете, после чего я взял одну сумку и тихо сказал:

— Давай заглянем в павильон, его, судя по всему, уже кто-то обчистил, но, думаю, пару пузырей водки и какой-нибудь закусь остался.

— Давай, у меня тоже дома голяк, а на улицу выползать в ближайшие дни, пока всё не уляжется, вообще нет желания.

Закинув сумки на плечи, мы, шурша разбитыми осколками стекла, воровато оглядываясь, зашли внутрь павильона. Тут никого не было и царил настоящий бардак, на полу валялись всякие продукты вперемешку с осколками стекла. Но больше всего меня напрягло, что на полу и витринах были заметны кровавые следы. Судя по тому, что кровь уже потемнела, она была не первой свежести, месиво произошло давно, но это не исключало того, что в подсобке или за прилавком сейчас может находиться красноглазая тварь.

Я шепотом поделился своим страхом с Суетным. Мы крадучись, стараясь не наступать на стекла и продукты под ногами, направились в подсобку. В это время там что-то загромыхало, от неожиданности я едва не торпедировал себе в штаны. Заглянув в дверной проём, я ожидал увидеть там что угодно, но то, что предстало моему взору, заставило меня громко заржать и, шагнув вперед, радостно проорать:

— Ага, попалась, с. чка старая!

Судьба снова свела нас с бабкой, которую мы уже дважды за сегодня встречали, в каждом из отделений банка, которые грабили. А теперь она, по непонятным капризам судьбы, шарилась в подсобке павильона, который мы тоже решили немного обчистить. Обернувшись на мой крик, она, увидев меня, охнула от страха и упала, как подкошенная. Суетной подошел к ней, положив руку на шею, и сообщил:

— Ну ты злодей! Бабка сознание потеряла.

— Ну, что делать, оклемается. А вообще, не находишь это забавным? Мы её уже третий раз за день встречаем и каждый раз пугаем.

— Ну, ей точно не до смеха, вон, бедолага, чуть кони не двинула от твоих шуток.

— Да, что-то я перестарался. Может, проявим сострадание и подбодрим бабку?

— Каким образом? Дадим ей таблетку экстази, чтобы сутки бодро скакала?

— Ты совсем дурак? Она сразу в могилу от такого подгона отскочит. Давай ей бабосов немного накинем, мы уже миллионеры и можем себе позволить.

— Можем, тем более мы два раза обломали бабку с бабками! — прокаламбурил Суетной и, расстегнув сумку, не глядя достал четыре пачки денег. Держа их в руках, он спросил:

— Как думаешь, этого ей хватит?

Я посмотрел на пачки в его руках. Две пачки по сто банкнот пятитысячных купюр, это миллион рублей. Ещё одна пачка была из купюр номиналом в тысячу рублей, что в сумме составляло сто тысяч. Последняя пачка была из стодолларовых купюр. Быстро подсчитав всё это в уме, я ответил:

— Нормально, только валюту замени на рубли, бабка эти доллары в глаза не видела, наши деревянные ей будет более отрадно видеть.

Суетной вернул в сумку пачку с долларами и вынул оттуда ещё одну, с синими купюрами номиналом в две тысячи рублей. С улыбкой рассовав пачки денег бабке по карманам, мы принялись искать водку и какую-нибудь нехитрую еду. Несмотря на то, что павильон был уже неплохо кем-то опустошён, нам удалось найти немного водки, пива и по паре пакетов различной снеди.

С учетом сумок, набитых деньгами, из павильона мы вышли гружёные, как мулы. До хаты Суетного пробирались тёмными закоулками, прячась при обнаружении малейшего подозрительного движения впереди. В городе всё чаще стреляли, иногда звуки выстрелов сливались в нескончаемую канонаду. Это сильно пугало: только поймал удачу за хвост и стал миллионером, но вкусить всю прелесть богатой жизни теперь, непонятно, когда получится. Сейчас не до жиру,