Фантастика 2026-90 - Василий Седой

на маленького сына рабыни и тем более не знали о его манерах, а позже могли только собирать слухи; теперь же им предстояло на собственном опыте убедиться, что такое по-настоящему невоспитанный родовитый юноша, облеченный властью.

Присутствующий в зале Ду Цзыян не стал заострять внимание на непочтительном поведении брата и только махнул рукой, порождая новую волну неодобрения. Если бы рядом с ним сейчас сидели преданные министры, то наверняка не удержались бы от уважительных, но тревожных речей. Разве можно так благоволить юнцам? Чем меньше свободы, тем лучше: только железная дисциплина способна выковать по-настоящему стальной характер будущего мужчины!

Возле прошлого императора вечно крутились такие заботливые и готовые поддержать советом. Их Ду Цзыян разогнал в первую очередь. Они поддерживали отца, поддержали его и готовы были перед кем угодно кланяться, и ладно бы ради процветания страны, но нет – старались они только ради собственного благоденствия. Жажду такого рода можно было понять, но не стоило принимать за верность.

Ду Цзыян мог посадить рядом с собой только двоих господ, но ни один из них не пожелал посетить ужин.

Юкай мчался по коридорам, не обращая никакого внимания на тревожные взгляды. Желание добиться ответа прямо сейчас, в эту же секунду, понемногу уступало место холодному бешенству. Никакой растерянности не осталось.

Найти и спросить, глядя в глаза: «Был ли я в твоих мыслях о будущем? На этой дороге, по которой ты пойдешь дальше, было ли рядом с тобой место для меня? Или путям нашим придется разойтись безвозвратно, потому что время пришло?»

Быть может, для наставника и правда счастьем будет возвращаться домой каждый вечер после несуетного дня во дворце, проводить время с женой и перед сном записывать истории о своих походах, вспоминая прошлое. Если об этом он и мечтал, то пусть скажет прямо, и Юкай отступит, только вот тот человек, с которым бок о бок провели они столько лет, просто не мог о таком мечтать!

Ши Мин каждый раз непременно ворчал, когда нужно было собираться в дорогу, и с тоской пытался припомнить, что ему может понадобиться и какие распоряжения отдать, и в пути иногда впадал в дурное расположение духа, но это было отчасти игрой. Однако стоило его запереть в четырех стенах, и от беспокойного человека остался только серый выгоревший силуэт да полные тоски глаза.

Каждый раз, стремясь за горизонт, Ши Мин надеялся что-то изменить, чтобы жизнь его проходила не зря. Так не будет ли почетный отдых для него страшнее казни и изгнания?

Некстати вспомнился Юкаю один из вечерних разговоров у стен Хабира уже перед самым возвращением.

– Если после войны брат скажет, что теперь ты свободен и волен делать что хочешь, – вполголоса спросил он наставника, оберегая окружавшую их тишину, – куда бы ты пошел? Что делал бы?

Ши Мин безучастно смотрел на костер. В широко распахнутых глазах отражалось пламя, и казалось, что смотрит он куда-то вглубь себя самого.

– Я поехал бы туда, где мы еще не были, – после недолгой заминки отозвался он, неосознанным жестом касаясь травмированного уха. – Дальше, как можно дальше. Чтобы идти по дорогам и видеть вокруг незнакомые горы или леса. Чтобы люди по пути смотрели на тебя с удивлением или с опаской, но не со страхом. Пройти безоружным как гость. Мы меняем границы стран, разрезая их снова и снова, делим на куски, но ведь в этом нет никакого толка. Мир прекрасен и без нас. Встречать рассветы, провожать закаты. Пожить где-то, где никто не поймет твоей речи. А после вернуться домой, чтобы не забыть… и снова уйти.

– В одиночку? Ты хотел бы пойти этим путем в одиночестве?

Разве мы не стали семьей?

Ши Мин неопределенно пожал плечами:

– Мои мечты не имеют никакого значения.

Слова, сказанные ночью, всегда кажутся честными и пронизаны безысходностью, словно весь запас лжи и притворства израсходован за день.

Юкай не повторил свой вопрос. Опустил глаза, словно разговор перестал его интересовать. Только пальцы сжались в кулак, мертвой хваткой удерживая внутри непрошеные слова и непочтительные, почти жалкие уговоры.

Может, наши мечты и правда не имеют никакого значения. Нам обоим предстоит делать то, что мы должны сделать, а все остальное…

Все остальное – только глупые сказки о свободе.

– А я хочу домой, – бесконечная растерянность и усталость выплеснулась в два коротких слова, скрывавших за собой тысячи дней и сотни боев. Ши Мин усмехнулся и тонкой веткой разворошил угли. Искры взметнулись в воздух роем огненных светлячков.

– Скоро у тебя будет новый дом. Тебе уже восемнадцать. Император представит тебя двору, а там и выгодный брак не за горами. – Голос наставника звучал легкомысленно, но горьковатые нотки разочарования то и дело прорывались наружу, с каждым сказанным словом становясь все заметнее. – У тебя есть надежда прожить жизнь с человеком, которого ты выберешь сам. Брат прислушается к твоему мнению.

Лениво наблюдавший за огнем Юкай медленно поднял голову. В длинных янтарных глазах застыло недоумение.

– Какой новый дом? – тихо спросил он, и взгляд его крючьями вцепился в лицо Ши Мина. Покрасневшие веки придавали юноше вид растерянный и беззащитный. От небрежной невнимательности его и следа не осталось. – Зачем мне другой дом?

– Ты все-таки брат императора и наследник, – напомнил наставник. Глаза ученика замерцали в неверном свете золотыми искрами, и вид его вдруг показался Ши Мину слишком уж напряженным. По позвоночнику поднялась волна мурашек, словно в присутствии опасного зверя. – Твоей задачей будет упрочить положение империи. Зачем тебе ютиться в старом доме, если весь дворец в твоем распоряжении?

– Мне не нужен другой дом, – отрезал Юкай и замолчал, больше не поднимая глаз. Он ведь только прежний успел полюбить и признать. Почему для других все это так просто? Дом – не просто любые стены и крыша, это намного больше, это как с частью себя расставаться.

В то время Ши Мин наверняка знал уже, почему же не нашел времени рассказать и о скором расставании, и о свадьбе? Почему сам Юкай решил не читать это прокля́тое письмо?

Пока Юкай в раздражении и отчаянии обыскивал каждый закоулок дворца, Ши Мин прятался в дальней беседке, затерянной в самом глухом углу сада, и ужинал двумя украденными на кухне пирожками. Сложившаяся ситуация требовала решения, но он его не видел. Как будто разбитое зеркало по кускам собирать, заранее зная, что пальцы разрежешь в кровь.

Ветер метался между деревьев, шелестел проржавевшей листвой и швырял под крышу горсти мелкой водяной мороси; издали доносилась перекличка стражей. Дворец готовился отойти ко сну, и Ши Мин как будто до сих пор не вернулся, остался где-то среди пустых дорог и пожелтевших холмов.

Темнота только увеличивала непривычное чувство