"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Ермаков ответил на приветствие и протянул мне красную папку. Я взял её, развернулся лицом к строю и открыл папку, но в текст даже не стал заглядывать. Эти слова я знал наизусть. Сделав глубокий вдох, я начал говорить чётко, уверенно, громко:

— Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Вооружённых сил, принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным воином…

С каждым произнесённым словом внутри меня усиливалось осознание того, что на этот раз присяга стала для меня не просто формальностью. Теперь это была именно клятва. Клятва, которую я давал осознанно, понимая её цену и вес. Я клялся защищать, и я знал, что сейчас моя главная задача — уберечь тех, кто ведёт нас к звёздам.

— … до последнего дыхания быть преданным своему народу, своей советской Родине и советскому правительству…

Теперь я часть этого времени, часть истории, на которую я могу повлиять. Прошлое осталось в прошлом, а мне нужно приложить максимум своих знаний и умений здесь и сейчас, чтобы помочь моей стране вырваться за пределы своей колыбели. И я сделаю всё, что в моих силах, чтобы эта попытка увенчалась успехом.

— … я клянусь защищать её мужественно, умело, с достоинством и честью, не щадя своей жизни для достижения полной победы над врагом.

Произнося последние слова, я посмотрел поверх папки на выстроившиеся шеренги курсантов, на суровые лица офицеров, на гостей. Я клялся. Осознанно. С багажом знаний, длиною в целую жизнь. И я не собираюсь отступать.

Я закончил говорить, захлопнул папку и вернул её ротному. Тот, глядя мне прямо в глаза, с лёгкой, едва заметной улыбкой кивнул и отдал честь. Я чётко ответил на приветствие:

— Служу Советскому Союзу!

Затем мы пожали друг другу руки и я, развернувшись, строевым шагом вернулся в строй. Церемония продолжилась.

Пока остальные принимали присягу, я позволил себе расслабиться и осмотреть гостей, столпившихся на почтительном расстоянии. Родственники, девушки, жёны и обычные жители Волгограда… Людей было очень много, всем хотелось посмотреть на торжественное мероприятие, которое проводили на Мамаевом кургане.

Отыскать родные лица было делом непростым. Но я справился. Отец стоял немного в стороне в первом ряду. Выпрямившись, он смотрел прямо на меня, и на его обычно строгом и усталом лице я увидел нескрываемую гордость. Он не улыбался, но его подбородок был гордо поднят, а взгляд сиял.

Рядом с ним стояла мать и украдкой вытирала платочком уголки глаз. Я улыбнулся про себя. Матери… они всегда такие. Готовы быть сильными и стойкими каждый день, но в такие моменты, как сейчас, они зачастую не могут скрыть слёзы любви, гордости и, конечно, того материнского страха, который никогда до конца не отпустит их.

Кати среди гостей не было, но я об этом знал заранее. Она писала, что её не отпустили с учёбы.

Мой взгляд заскользил дальше по рядам гостей, пока не задержался на знакомом лице. Ну, конечно, куда же без тебя? Я ухмыльнулся про себя. Недалеко от моих родителей стоял Ершов и зорко следил за ходом действий. Как и всегда, по его лицу было сложно прочитать, о чём он думает в настоящий момент.

Я уже было перевёл взгляд, как он снова вернулся к Ершову. А точнее, к молодой миловидной блондинке в элегантном светлом пальто и шляпке, которая стояла позади капитана. Она тоже внимательно смотрела на происходящее, и что-то в её профиле показалось мне до боли знакомым.

Я всмотрелся внимательнее. Строгие, но мягкие черты лица, светлые волосы, убранные под шляпку… Неужели? Да, это была она. Наталья Грачёва. Но не та вызывающе — яркая, дерзкая девушка в алом платье, которую я помнил, а какая-то другая. Повзрослевшая, более спокойная, даже… умиротворённая.

Она смотрела на меня без прежнего вызова во взгляде. Сейчас она выглядела задумчивой и немного печальной. Надо будет найти её после и поговорить, узнать, как дела. Интересно же, как сложилась её жизнь после всего.

Но мысли о Наталье я отложил на потом. Сейчас важно было разделить этот момент с товарищами. Церемония подходила к концу. Вскоре прозвучала команда: «К торжественному маршу! Равняйсь! Смирно!» Оркестр грянул марш, и наша рота, как единый механизм, тронулась с места, проходя торжественным маршем.

* * *

Для общения с родными отвели просторный клуб училища. Уже через полчаса после нашего прибытия в училище, здесь было шумно и многолюдно. Курсанты в новенькой, парадной форме, сияющие, как начищенные пятаки, представляли своим семьям товарищей и делились впечатлениями. Сегодня в честь праздника нам сделали послабление, чтобы мы могли насладиться короткими часами праздника перед неизбежным возвращением к суровым учебным будням.

Вскоре я увидел в дверях своих. Отец и мать стояли, немного растерянно оглядывая шумное помещение. Я помахал им рукой, пробираясь сквозь толпу.

— Серёженька, сынок! — мать первая бросилась ко мне и принялась обнимать, невзирая на форму и окружающих. — Такой красивый, такой взрослый! Поздравляю тебя, родной.

— Спасибо, мама, — ответил я, слегка смущённо оглядываясь. Но вокруг царила такая же эмоциональная атмосфера, так что моё объятие с матерью никого не смущало.

Отец подошёл следом, положил руку мне на плечо. Его глаза внимательно всматривались в моё лицо.

— Теперь всё по-взрослому, — сказал он серьёзно. — Держись с достоинством. Мы тобой гордимся.

— Благодарю, отец, — я пожал его руку. — Буду.

Мы отошли в сторонку, устроились на стульях, придвинутых к стене. Мать тут же принялась расспрашивать о быте, о еде, доставая из сумки завёрнутые в салфетку домашние пирожки. Отец слушал, кивал, изредка задавая более конкретные вопросы о полётах и учёбе. Я отвечал, но часть внимания всё равно была рассеяна — я всё ещё находился под впечатлением от только что произошедшего.

Именно поэтому я не сразу заметил, когда в дверях клуба появился Ершов. Он вошёл не один, а с Натальей Грачёвой. Они о чём-то негромко переговаривались, и по выражению лица капитана было ясно, что разговор у них был деловой, без лишних эмоций. Хотя с Ершовым любой разговор был таким.

Я не мог разобрать, о чём они говорили из-за расстояния и шума, но видел, как Ершов остановился на входе и медленно, цепким взглядом опытного оперативника окинул зал. Его взгляд скользнул по мне, задержался на секунду и двинулся дальше. Потом он снова посмотрел на меня, тронул Наталью за локоть, и они направились в нашу сторону.

Отец, заметив их приближение по моему изменившемуся выражению