Фантастика 2025-130 - Дмитрий Николаевич Коровников

Парень шмыгнул носом, из волос вылез крупный жук и с недовольным жужжанием улетел. Я отошел на пару шагов, оглядывая парнишку с головы до ног, и прищурился.

– Ты гвардеец? – спросил я с сомнением.

– Да какой там, – отмахнулся парень. – Подмастерье смотрителя водомерок.

– Кого? – спросил я, быстро перебирая в голове варианты. – Это ты про огромных тварей, что по воде, как по суше?

Он кивнул, смахивая с лица грязные капли, за ухо уцепился пучок водорослей. Он долго возился, пытаясь оторвать запутанные стебли. Толстая жаба наблюдала за ним немигающим взглядом. Когда наконец швырнул зеленый клок в воду, она протяжно квакнула и скрылась в темной воде.

Парнишка затравленно оглянулся, словно за ним полчище таких упырей гонится. Маленький, хлипкий, совершенно бесполезный, с точки зрения воргов.

Я развернулся, чтобы продолжить путь, но для приличия бросил через плечо:

– Какой леший тебя сюда занес?

Парень поднялся на шатающихся ногах, неловко поправил доспех. Штаны великоваты – топорщатся на пузе, внизу заправлены в сапоги. Так делают, когда на вырост берут.

– Да молодая водомерка сбежала, – ответил он, отплевываясь тиной. – Погнался, не заметил топь.

Я покачал головой и спросил:

– Выпорют?

Он кивнул:

– Ага.

Туман снова сгустился, скрывая от глаз просторы болот и едва различимое солнечное пятно в небе. Парень громко высморкался и махнул рукой.

– А может, и не выпорют, – сказал он. – Эти водомерки плодятся в месяц по пять штук. Как‑нибудь переживем.

Я уже пошел прочь от злополучной трясины, как за спиной послышались чавкающие шаги. Пришлось глубоко потянуть воздух.

В носу замелькали запахи, показывая картинку: парень быстро нагоняет, из камышей высовываются лягушачьи морды, одну из них слопала цапля.

– А сам чего тут ходишь? – спросил парень, поравнявшись со мной.

Я окинул его критичным взглядом, тот не заметил, лишь что‑то проверил под кожаным доспехом. По звуку догадался – кнут для водомерки.

– Надо, вот и хожу, – ответил я нехотя.

Он понимающе протянул:

– А… То‑то, я смотрю, не похож на наших. С твердой земли?

Я кивнул, перепрыгивая очередную кочку, которая, возможно, не кочка, а чья‑нибудь застывшая голова. Под ногами противно чавкнуло, в стороны полетели черные брызги. Из камышей донеслось недовольное кваканье, последовал тихий всплеск.

Парень на ходу уставился на меня, ожидая, что сейчас начну вещать, я многозначительно устремил взгляд в туман и сдвинул брови, будто думаю о великом.

Парень уловил напряг.

– Я почему спрашиваю, – сказал он поспеш‑но. – Тут для чужаков не безопасно. А ты один, без сапог.

Он сочувствующе посмотрел мне на ноги и сделал такое выражение лица, по которому ясно: лишь сапоги в болоте имеют ценность.

Я про себя ухмыльнулся, но вслух произнес:

– А мне и без сапог хорошо.

Он понимающе закивал, мол, да, и такое бывает, но с сапогами все же лучше. Некоторое время молчали, я обдумывал, что делать с пареньком и можно ли как‑то использовать. Под ногами хлюпает, вокруг бульканье и звуки падающих капель. Где‑то истошно орет выпь.

В животе громко заурчало, по мышцам прокатилась едва заметная судорога. Я скривился и сцепил зубы. Парень с опаской покосился на меня и чуть отошел.

По спине прокатился холодок голодного бешенства. Опасная мысль мелькнула в голове ослепляющей вспышкой. Я тряхнул головой, выгоняя ее подальше, но она крепко поселилась на самом дне черепушки, а желудок ей поддакивает.

Я зашептал так, чтоб парнишка не слышал:

– Не дело это. Видел, как ворги сходят с ума от голода… Кидаются на все подряд… Один путь у такого ворга… Дойду до Мертвой степи – отожрусь.

Парнишка выставил правое ухо в мою сторону.

– Говоришь чего? – поинтересовался он настороженно.

– Молюсь, – буркнул я.

Парень облегченно выдохнул, на ходу повертев головой, взгляд остановился на кустах клюквы.

– Во! – воскликнул он и подбежал к зарослям. – Хоть ягод наберу. Если накажут за водомерку, скажу, упустил, когда собирал. Гостью‑то кормить надо. Пироги там всякие, кренделя.

Я насторожился, холка вздыбилась, внутри заворочалось тяжелое, колючее чувство, от которого рад бы избавиться, да уже поздно.

Остановившись возле куста, где парнишка критично оценивает клюкву, я спросил, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно:

– Гостью?

Парень бросил на меня недоверчивый взгляд, но, видя мою постную физиономию, расслабился и принялся обдирать красные шарики с веток.

– Да завезли тут одну, – стал пояснять он, пихая ягоды по карманам. – Красивая, глаз не оторвать! Я за бочками с рыбой сидел, когда гвардеец привез. Обычно получаешь подзатыльник за то, что глазеешь на господ. Но тут не заметили. Девка держалась, как королева: спина прямая, волосы цвета недоспелой рябины и взгляд странный.

– Прямо странный? – спросил я, чувствуя, как сердце забилось чаще.

– Ага, – подтвердил он. – Спрашивал у кухарок, те сказали, служанка говорит, мол, у девки левый глаз кошачий, как после небесного мора. От него, вообще‑то, мрут. А эта выжила. Уж не знаю, что за птица, но слышал, по ее душу собираются саму Ильву вызвать.

Невидимая тяжесть навалилась на грудь, в глотке заклокотало. Клыки, которые так усердно стараюсь держать прикрытыми, медленно полезли из десен. Парень бросил на меня опасливый взгляд и отшатнулся, пришлось быстро успокаивать ярость.

– Значит, призывать хотят, – произнес я мрачно.

– Угу, – отозвался парень, спешно трамбуя клюкву по бокам. – Что‑то не чисто с этой принцессой.

– В каком смысле?

Парень, не оборачиваясь, пожал плечами.

– Не знаю, – сказал он, – зачем‑то же нужна она темнейшеству.

Парень набил карманы ягодами и вернулся на тропу. Даже не понял, как пробрался к кустам, на вид там одна вода.

Мы снова зачавкали по мокрой тропе. Запах сырой травы перемешивается с болотными испарениями и создает сочетание, похожее на перебродивший виноград и обувные подметки.

Я пытался успокоить бешено колотящееся сердце, считал овец, надеясь контролировать ярость. Та выгоняет на волю голодного зверя. Дышал и глазел на кувшинки.

– Так куда идешь? – спросил парень, нарушая затянувшееся молчание.

– В Абергуд, – сказал я угрюмо.

Глава 13

Паренек удивленно вытаращился на меня круглыми, похожими на жабьи, глазами.

– Тебя не пустят в таком виде, – сказал он. – Слишком заметно, что чужак.

Я промолчал, лишь покосился на босые ноги и болтающийся пояс. Еще немного – и упадет в грязь вместе с портками.

Некоторое время шли в тишине. Только кваканье лягушек и звуки падающих капель раздаются. Тревожного хлюпанья, что преследовало меня, больше не слышно. Привкус гнили во рту тоже исчез.

В глотке снова заворочалось свирепое рычание, парень в который раз бросил на меня подозрительный взгляд. На лице, как на ладони, видно: не поймет, как вести себя. Вроде спас,