Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

— А конкретнее?

— Старый эффект Аркадьева, открытый еще в начале века. Парение магнита над сверхпроводником.

— Что-то не помню я такого из школы, — недоверчиво покрутил головой Вольфрам.

— А в школе это и не изучают, — сказал Векшин. — Видите ли, я с детства увлекался физикой…

— А стали учителем биологии, — вставил Вольфрам.

— Так уж вышло, — развел руками Векшин. — Превратности судьбы.

Он буквально на глазах преображался, становясь из раздавленного страхом таракана лектором, чуть свысока поучающим туповатую аудиторию.

— Все очень просто в исполнении, — продолжал Векшин. — Контейнер с жидким азотом, превращенный в аккумулятор, спрятан под досками пола. В ботинках пластинки электромагнита, в обшлагах рукавов балахона, — Векшин потряс руками, — дистанционный выключатель и реостат, с помощью которого, увеличивая и уменьшая силу тока, я регулирую высоту парения — могу чуть подниматься над полом, а могу взмывать к самому потолку. Все очень просто, хотя и не дешево обошлось, — он смущенно улыбнулся. — Правда, движение возможно только по вертикали, горизонтальное гораздо сложнее…

— Да-а, век живи, век учись, — протянул Вольфрам. — Правильно было сказано еще на заре века: религия — опиум для народа. Значит, все остальные ваши фокусы — метание молний, чтение мыслей, — тоже сплошная физика.

— Еще и немного психологии, — скромно потупился Векшин. — Но вы не подумайте, я все это не корысти ради. Просто все мы еще в начале Пути, многого пока не можем и лишь стремимся к Совершенству. А люди весьма недоверчивы. Они постоянно требуют подтверждения моих слов и теорий. Чудеса им подавай, да и только. А взносы все я трачу лишь на благое дело нашего Общества, — вдруг поздновато спохватился он.

— Ну, доходы и на что вы их тратите, меня интересуют меньше всего, — «успокоил» его Вольфрам. — Ими будут заниматься совсем другие люди, если сочтут это нужным. А давайте мы с вами поговорим сейчас о Леснике.

— О ком? — не понял, или сделал вид, что не понял Векшин.

— О Павлове Сергее Федоровиче, известном также под кличкой Лесник. Неужели не знаете? Вы же с ним были друзьями.

— А-а, вы о Сереге? — сказал Векшин. — Но что о нем говорить? Он же умер в прошлом году. Какой-то там пожар в лесу, что ли. Я, честно, не совсем в курсе. Да и насчет друзей — это слишком громко сказано. Ну, собирались раз в пару месяцев. Ну, выпивали там, беседовали…

— Вот об этом и поговорим, — кивнул Вольфрам. — Только погодите минуточку…

Он быстро вышел из «допросной», тщательно прикрыв за собой дверь, и сунул голову в соседнюю комнату.

— Так, мужики, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь, — кто-нибудь, живенько ноги в руки, слетайте к медикам. У них должен быть протокол осмотра вещей и одежды объекта. Живенько притащите мне копию. — И вернулся в «допросную».

Серегин с Олегом переглянулись. Серегин знал, о чем идет речь. Пока Векшин проходил процедуры «приведения в чувства» после «усыплялки», медики специальными сканерами просветили его одежду, изъяли все вещи из карманов и составили по ним протокол. Вот его-то и велел принести Вольфрам.

— Кто пойдет? — задал риторический вопрос Серегин.

— А ты не догадываешься? — издевательски усмехнулся Олег. — Разумеется, самый молодой. У тебя ножки должны быть еще не уставшие.

— Ах, ты, «дедушка», — протянул Серегин, но ничего другого ему не оставалось, пошел, хотя очень хотелось услышать, что будет Векшин рассказывать про Лесника.

Разумеется, у медиков пришлось задержаться гораздо дольше требуемого. Вначале не было на месте того, кто конкретно изучал имущество Чудотворца (Векшин проходил по «Делу» в «Консультации» именно под такой кличкой). Потом он появился, но не мог вспомнить, куда именно сунул протокол. Наконец, протокол был откопирован, подшит, помечен штампом «копия» и торжественно вручен Серегину.

Серегин помчался обратно в Следственный Сектор, но, конечно же, многое пропустил. Разумеется, вся беседа-допрос записывалась на видео, но было проблематично, что Серегину дадут потом просмотреть эту запись. Он уже понял, что в «Консультации» не принято отягощать своих сотрудников излишней информацией. А кто решает, что лишнее, а что — нет? Разумеется, начальство. В данном конкретном случае это будет решать Вольфрам…

— Ну, как? — полушепотом спросил Серегин, почти вбежав в комнату, где в одиночестве сидел Олег.

Здесь не было ни диванчиков, ни прочей удобной мебели, а только жесткие стулья со спинками, заставляющими вспомнить инквизицию. Но Олег и на таком стуле умудрился развалиться в самой похабной позе.

— Нормалек, — лениво бросил тот взмыленному Серегину. — Не мешай, стажер. Скоро уже закончат.

— …есть детектор лжи. Хотите, чтобы вас допросили на нем? — устало говорил Вольфрам. Он явно выдохся и потерял интерес к беседе.

— Да правду я вам говорю, правду! — чуть ли не был себя в грудь измочаленный, со всклокоченными редкими волосами несостоявшийся Чудотворец. — Никогда не видал я у Серого никаких аппаратиков и прочих прибамбасов. Уж если бы видел, то запомнил бы. Сами должны бы уже понять.

— Не забывайтесь, Векшин! — рявкнул Вольфрам. — Ваше дело отвечать на вопросы.

— Так я же и отвечаю, — чуть не плакал Святой. — Не знаю, что у него там было или не было дома. Не бывал я у него в гостях, у меня всегда собирались или на природе, так что врать не буду. А при нем не бывало ничего такого. И сам он их мне не демонстрировал, и случайно я у него ничего не видел.

— На природе? — встрепенулся Вольфрам. — А где именно вы пили на природе? В определенном месте или где придется?

Векшин шумно выдохнул и провел дрожащими ладонями по покрасневшему от страха и усердия лицу.

— Ну-у… Когда как, — сказал он. — Раз на раз тут не приходилось. Собственно, действовали мы по погоде. Летом да при солнышке — почему бы и за город не вылезти. В скверике-то где мусора… прошу прощения, милиция не дала бы культурно посидеть. Особенно последнее время лютуют они насчет распития в общественных местах. Да и вообще, в кино уже стало не сходить днем или там в магазине в очереди постоять — тут же патруль. Предъявляй им документы и доказывай, что законно ты в кино пошел, а не с работы сбежал, как последний прогульщик. Впрочем, это вы и сами знаете…

— Знаю, — с полным знанием дела кивнул Вольфрам, словно сам ходил в таких патрулях. — Вы лучше ближе к делу, о пикничках ваших.

— Так я же и так к делу, — обиделся Векшин. — Самое милое дело — за город. Сел на трамвай, доехал до конечной, а там пара