Фантастика 2026-93 - Иван Басловяк

младших вождей, вместе с выбранными им воинами будет осуществлять охрану деревни и прииска. А потом уйдёт из этих мест вместе с Олегом и старателями вслед за мной, своим повелителем. Матаохо Семпе не возражал такому повороту судьбы старшего сына. Но в его глазах я увидел грусть: сын уходит в неведомое.

Трое стрельцов и сержант Родион с берсо ушли вместе с последней группой индейцев. А я с Маркелом, Дюльдей, Ахметом с оставшимися при нём разведчиками, французом и Петрухой, в сопровождении полусотни ава-гуарани на их утлых лодках-корытах поплыву по озеру от устья речки Изумрудной до реки Капибара. Думаю, что так я даже первую группу опережу. Да и разведаю, что из себя это озеро представляет и каковы в нём глубины. Вывозить моих старателей всё же лучше водой. И быстрее, и менее затратно.

Вчера вечером немного посидели с комсоставом. Прощальный ужин, так сказать. Горел костёр, жарилось мясо, распространяя слюноотделительные запахи. В золе запекалась картошка. На низком столике, изготовленном по моему рисунку местным деревянных дел мастером, стояли миски с овощами и уже начавшими созревать местными фруктами, горками лежали лепёшки из маниока. Интересный корешок, этот маниок! Сам по себе он ядовит, но индейцы разработали технологию удаления находящейся в корешках синильной кислоты и превращения его в весьма вкусный и безопасный продукт. Даже слабоалкогольный напиток типа пива из его ферментированного сока варят. Не пробовал, видимо, готового не было в деревнях. А у нас было: допили дядькину самогонку.

Матаохо Семпе, Верховный вождь племенного объединения ава-гуарани, предложил мне договориться о дальнейшем сотрудничестве и о поддержании торговых отношений. Очень уж вождю понравились бердыши! И вообще оружие из железа. Что ж, кое-что из запасов лагеря на мысу я мог ему продать. Но не бердыши и не огнестрел. Первых лишних просто нет, а огнестрел, ввиду отсутствия у индейцев пороха, им будет бесполезен. Вождь подумал и согласился. О цене решили договориться после, когда я приплыву за своими изумрудоискателями. Обговорили лишь ассортимент интересующих меня и его товаров. Но его дочку заберу с собой сразу. Без предоплаты!

Сегодня рано утром, попрощавшись с вождём, в сопровождении охраны вышел на берег Изумрудной речки. Там меня встретил Олег, остающиеся с ним разведчики и Сатемпо. Работа артелей шла полным ходом, о чём свидетельствовала широкая мутная полоса, образовавшаяся с началом промывки породы, поднятой со дна реки. Олег показал первые найденные сегодня камни. Забирать их я не стал: это уже не только моя добыча. Нечего людей обижать. Обнялся с Олегом, пожал руки остальным и, закинув за спину ружьё, пошагал вниз по течению. Вперёд меня прошмыгнули бойцы передового дозора и авангарда. Позади пристроился арьергард. А я посерёдке. Ну, с Богом!

Быстрым шагом отмахали километра три по видимой на твёрдой земле тропинке. Потом начались болотистые участки, и тропинку выдавал лишь потоптанный тростник. Речка стала гораздо шире, а берег всё больше превращался в болото. Грязь чавкала под сапогами, зудели над головой мириады комаров, в траве шуршали какие-то убегающие животные. Взлетали, громко хлопая крыльями, птицы, оповещая округу о нашем присутствии истерическими воплями.

В зарослях высокой травы обнаружились десять лодок-долблёнок. Грубо вырубленные из цельных древесных стволов плавсредства оказались довольно большими и грузоподъёмными, даже не осели толком в воду, когда мы в них загрузились со всем снаряжением. Индейцы взялись за вёсла, и вскоре берега реки потерялись в высокой траве, а сама она распахнулась бескрайним озером. Я пытался найти ориентиры, по которым потом смог бы определить вход в русло Изумрудной, но ничего, что могло запомниться, на глаза не попалось: сплошняком трава болотная. На корме моей лодки в качестве рулевого сидел младший сын вождя Такомае. Я спросил, сможет ли он потом найти вход в покинутую нами речку. На что получил ответ, что он в этой деревне родился и знает все окрестности. А вход в речку найти очень просто: у неё на одном берегу растёт трава с белыми полосами по краям, а на другом – тростник, из которого плетут циновки. Для меня это были очень точные ориентиры!

Второй день водного путешествия прошёл так же, как и первый: созерцание заросших травой берегов, мерные синхронные движения гребцов и птицы. Сотни тысяч птиц всевозможных видов, обитающих на воде или около неё. Обнаглевшие или не знакомые с человеком ещё не совсем вылинявшие гусиные стаи неторопливо расплывались в стороны, давая дорогу лодкам, и возмущённо гоготали вслед. Довольно часто встречались стоявшие без движения на мелководье белые и серые цапли, а по большим листьям, плававшим на поверхности воды, резво бегали небольшие чёрные птички с красным клювом – болотные курочки. Высоко в небе парили какие-то пернатые хищники, явно высматривая добычу.

Довольно насыщенной была и подводная жизнь. То здесь, то там раздавались громкие всплески, а в воде мелькали серебристые блики: крупная рыба охотилась на мелкую. И не только на рыбу. На моих глазах нечто подводное мощным броском выскочило на поверхность воды, схватило утку и вместе с ней пропало в мутных водах. Размер этого нечто, насколько успел заметить, впечатлил. Может, тут какие-нибудь завры водятся? Вполне возможно. Ведь на тех камнях с рисунками, Ики, что будут обнаружены в Перу в двадцатом веке, люди изображены вместе с динозаврами. А ведь рисункам всего несколько тысяч лет, а не миллионов. Так что не удивлюсь, увидев торчащую из озера на длинной шее голову плезиозавра или ещё кого, не знающего, что он вымер миллионы лет назад.

Вечером индейцы устроили ночную охоту на подводных обитателей с помощью факела и гарпуна. Попавшая в пятно света рыба замирала, и в этот момент индеец бил её гарпуном. С двух лодок рыбы набили довольно много, потом пекли её на угольях. Хватило всем. Утром я завтракал экземпляром местной аквафауны килограмма на два. Всё было хорошо, кроме вкуса. Я больше морскую рыбу люблю или, на крайний случай, костлявого карася в сметане с укропчиком и чесночком. Пресноводная рыба, особенно озёрная, сильно отдаёт травой, которой питается. А если её ещё и без соли приготовить, да без чеснока или острого лука есть – закрой глаза, и полное ощущение, что ты жуёшь молодую травку. Но голод не тёща, в лес не убежит. Напихал желудок, запил большой чашкой матэ. И – в путь! Вечером устроили праздник живота: Ахмет подстрелил капибару, по каким-то делам выплывшую в озеро. Её даже в лодку втаскивать не стали, а привязали сзади плавсредства и так буксировали до места ночной стоянки. А потом разделали, приготовили и съели.

К полудню четвёртого дня лодки