"Фантастика 2026-129". Компиляция. Книги 1-27 - Влад Радин

его полковник Гордеев - сомневался. Однако сбылись все слова мои то. Раз я здесь нахожусь. В Лефортовском санатории. Так, что спрашивайте не стесняйтесь, что узнать то хотите. Я вам и про шпионов всяких рассказать могу. И про них, бывает сны вижу.

Мохов вновь углубился в изучение лежащих перед ним бумаг. Затем он вскинул голову и спросил арестанта:

-Скажите Панкратьев, а зачем вы убивали женщин? Вы обвиняетесь как- ни как в совершении целых шестнадцати убийств, причем все с особой жестокостью.

-Восемнадцать!,- рассмеялся в ответ Панкратьев,- восемнадцать баб я завалил, майор. А зачем убивал? Не знаю поймешь ли ты. Но попробую объяснить тебе. Вот при тебе ксива красная, ствол ты имеешь. В общем все как надо. Целый майор госбезопасности. И идешь ты так, по улице, с этой своей ксивой и со стволом и они тебе душу греют. Мол государство дало тебе власть над всеми этими людишками, что возле тебя толкутся. Вот ты любого можешь схватить и сюда притащить. Власть тебе такая вручена. Понятно я говорю?

-Ну допустим.

-А только нет ни хрена у тебя никакой власти майор! Кажется тебе только, что она есть у тебя, а на самом деле ее нет. И не можешь ты вот так просто никого схватить и сюда притащить! Над тобой начальство твое, над ним другое начальство. Тебе вон только, чтобы меня сюда доставить и перед собой усадить, да спрашивать начать, кучу бумаг написать, да подписать понадобилось. А мне ничего этого не надо. Я сам для себя решаю, кого мне хватать, а кого не надо. А главное нет у тебя, власти над жизнью и смертью людей- человеков. Нет и не было никогда. Вместо нее так, одни бумажки. Мне никаких бумажек не надо. Я любую бабу могу кончить, если захочу. Вот душу я ее, и смотрю ей в глаза, и вижу как жизнь из нее уходит. Захочу, вовсе отпустить ее могу,захочу до конца до душу. Вот так то! А ты вот, сейчас хочешь меня кончить, я по твоим глазам вижу, что хочешь, а не можешь! Тебе никто права на это не даст. Чтобы меня кончить вам следствие провести требуется, потом дело в суд передать, короче волынки на пятилетку! А мне не надо ничего такого. Я сам для себя и суд и следствие. Как решил, так и будет. И не нужно мне этих ваших судей, да прокуроров. Понятно я излагаю? Я сам для себя решаю, кому жить, а кому умереть. Вот это и есть власть! Настоящая!

-Только почему то вы ни одну из своих жертв, так и не пощадили Панкратьев,- заметил на это Мохов.

-Ну, а что я по твоему на дурака, что ли похож? Я ее пощажу, а она ментов по моему следу приведет! Ладно гражданин майор, давай к делу. Что там вам, на Лубянке, от меня нужно? Говори.

Через три часа майор Мохов вошел кабинет своего непосредственного шефа исполняющего обязанности начальника специальной группы при КГБ СССР — полковника Захарова.

-Ну как вам, наш новый подопечный?- спросил он Мохова, - проходите садитесь.

-Ну так сразу и не скажешь, впечатлений масса! Во- первых, он конечно законченный мерзавец.

-А во- вторых?

-А во- вторых, он безусловно представляет для нас определенную ценность. Субъект безусловно знающий. Только вот я бы не доверял ему вот так без оглядки.

-Ну никто ему доверять безоглядно и не собирается. Тем не менее, тем не менее, в этом Панкратьеве есть безусловно, что то такое, что заинтересовало нас. Поэтому он и передан в распоряжение нашей спец группы. Вы надеюсь подробно изучили отчет полковника Гордеева из Величанского областного управления?

Мохов в ответ, кивнул головой.

-Вот напомню вам, - Захаров надел очки и раскрыл лежащую перед ним папку,- Панкратьев Константин Григорьевич 1944 года рождения, уроженец села Петровское Константиновского района Величанской области, образование среднее специальное, работал водителем в автоколонне номер...ну это так детали, а вот главное: - По месту прежней работы характеризовался отрицательно, часто нарушал трудовую дисциплину, выходил в рейс в состоянии алкогольного опьянения, имел приводы в милицию, неоднократно попадал в вытрезвитель. В тоже время в никаких противозаконных деяниях более крупного масштаба замечен не был. В общем обычный шофер — выпивоха, мелкий бытовой хулиган, которых у нас имеется предостаточно. Ничего необыкновенного. Как то трудно представить, что все это время Панкратьев только и делал, что искусно маскировал свою подлинную сущность. Далее, в июне 1979 года наш подопечный попадает в ДТП и с черепно мозговой травмой средней тяжести оказывается в одной из городских больниц Величанска. Там он неожиданно впадает в коматозное состояние из которого выходит спустя двое суток. И вот тут то начинается самое интересное. Впал в кому один человек, а вышел из нее совершенно другой. С прежним выпивохой, хулиганом и прогульщиком произошла разительная перемена. Панкратьев бросил пить. То есть совершенно. Порвал все отношения со своими прежними собутыльниками. Быстро уволился из автоколонны и устроился работать водителем на торговую базу. Причем самое интересное, что характеристику с прежнего места работы ему выдали просто замечательную! Почитаешь ее и только можно восхищаться. Не человек, а золото! Настоящий герой труда!

-Ну, а что тут удивительного?- откликнулся Мохов,- у нас такое, к сожалению бывает не редко. Нужно по быстрее избавится от нерадивого работничка, так и пишут ему самые наилучшие характеристики.

-Да, Мохов, тут вы совершенно правы. Встречаются еще в нашей действительности такие вот факты, которые совсем не красят отдельных руководителей. Но это как раз не самое необычное и интересное. Подчиненный Гордеева, капитан Тарханов провел просто таки огромную работу по этому самому Панкратьеву. Он встречался и беседовал с его коллегами, как по прежней, так и по последующей работе, с родственниками, соседями, с людьми которые знали его, как до, так и после этой аварии. И по результатам этой своей проверки он составил весьма толковый отчет. Я вам его еще не показывал. Можете ознакомится с ним сейчас. Здесь самое главное,- и Захаров протянул Мохову несколько скрепленных машинописных листов.

Мохов погрузился в изучение материала переданного ему Захаровым. Закончив читать его он удивленно воскликнул:

-Поразительно! Такое впечатление, что речь идет о двух совершенно разных людях! Ни по поведению, ни по психологическим особенностям Панкратьев до аварии и после нее разительно не похож на себя прежнего! Изменилось решительно все. Манеры, поведение, даже словарный запас. Чем это он так умудрился стукнутся, во время этой аварии, что