Многоликий странник - Кирилл Шатилов

Однажды он на собственном опыте узнал, что означает тот самый покой, о котором говорил отец. Неподалеку от таверны находилась лавка медоноса, с сыном которого Хейзит был в приятельских отношениях. В один вовсе не прекрасный вечер, когда мальчишки беспечно играли в садике перед домом, через изгородь перелезла ватага незнакомых им подростков и учинила настоящий погром расположенным здесь же ульям. Пчелы взбесились и стали набрасываться на всех и вся. Хейзиту чудом удалось избежать их укусов, равно как и палок зверских молодчиков, сбежавших так же внезапно, как и появившихся. Гверна еще два дня не позволяла ему выходить на улицу, а Хокан только сжимал кулаки и сокрушался, что был в это время на стройке и не мог разобраться с нахалами. На вопрос испуганного сына, а не нагрянут ли они, как пчелы, и к ним в таверну, отец покачал головой и ответил загадкой:

– Мы еще ни разу не выпроваживали Токи с пустыми руками.

Связи между сборщиком гафола и нападением на пасеку, кроме него, никто тогда вслух не высказал, однако Хейзит со свойственной ему внимательностью не пропустил этого замечания мимо ушей. Со временем он сам стал догадываться о том, что уклонение от постоянных выплат в пользу замка – «на нужды застав Пограничья» – чревато крупными неприятностями. Кислый Токи всегда был вежлив и никогда не угрожал. Однако Хейзит слишком хорошо помнил еще один случай, когда им с приятелями стоило зазеваться в яблоневом саду Сварливого Брыса, и их тут же сцапали выросшие словно из-под земли вооруженные мерги. Родители, получившие своего сорванца из их в полном смысле слова железных рук, устроили Хейзиту показательную трепку, а он между тем сделал собственный вывод: видать, одноногий мельник исправно платит установленный ему Казначеем гафол.

Поскольку размер гафола, однажды назначенный, мог не изменяться на протяжении многих зим и не зависел от прибылей плательщика, хуже всего приходилось вабонам в неурожайные сезоны, когда цены на продукты взлетали до небес по причине очень скудного предложения этих самых продуктов на рынке, а чтобы все-таки платить за них, все остальные торговцы и ремесленники делали со своими расценками то же самое. Гафол же каким был, таким и оставался. Кислый Токи уклончиво отвечал, что, мол, по его прогнозам следующее лето обещало быть урожайным, и Гверне остается лишь дождаться его прихода. Ему было легко говорить, а все содержатели таверн, трактиров и пивных оказывались зажатыми между двух огней. Дорожало их сырье, так что для сохранения хотя бы маломальских прибылей приходилось поднимать цены для посетителей. Посетителями же являлись не менее скованные в средствах вабоны, поток которых в эти столь любимые ими в обычное время заведения заметно иссякал. Чтобы окончательно не остаться на бобах, Гверна изыскивала всяческие возможности цены снижать. Не в ущерб качеству еды, конечно, но за счет введения дешевых блюд и пива попроще. В ход шли всякие заготовки с прошлых зим, вяленое мясо да высушенные фрукты. В итоге многое приходилось продавать чуть ли не по себестоимости, а с появлением Кислого Токи прибыль превращалась в убыль.

Неплохо сводили концы с концами лишь те из знакомых Хейзита, кому удавалось совмещать под одной крышей несколько источников прибыли. Особенно, если Казначей знал только об одном из них. К примеру, тот же Бром, то есть Сварливый Брыс, если верить рассказам Дита, подрабатывал тем, что установил на своей мельнице специальные сита, через которые процеживалась замутненная мельничными лопастями вода и в которых нет-нет, да и застревал какой-нибудь драгоценный камешек, а то и золотой песок. Впоследствии все это так или иначе оказывалось в руках ювелиров, тогда как для замка Сварливый Брыс оставался законопослушным мельником. Дит предполагал, что тамошний ана’хабан, отвечающий за сбор гафола с обитателей обводного канала, осведомлен об этих хитростях, но либо жалеет Брома, что вряд ли, либо участвует в доле, что более правдоподобно, хотя и недоказуемо. Странно, думал Хейзит, почему Дит так уверен в том, будто мельник не отдает двойной гафол? А если, действительно, уверен, почему не донесет на него? Сам Хейзит не донес бы ни на кого, даже если бы знал, но Дит – другое дело. Он такой правильный, такой честный, всегда возвращает Гверне все до последнего силфура, чтит порядки Вайла’туна и не чурается сплетен!

Как подмастерье Хейзит пока не платил ничего, хотя и готовил себя к работе вне родительской таверны. Деньги, которые он получил накануне недавней поездки в Пограничье, не облагались гафолом, поскольку считались потраченными на благо замка. Если же теперь, вернувшись не только с позором и сомнениями, но и с интересными идеями, Хейзит возьмется за производство лиг’бурнов, ему надлежит проявить сознательность и самому направить Казначею грамоту с просьбой учесть его в обходном списке Кислого Токи, то есть, разумеется, просто Токи или даже уважаемого фра’нимана Токи. Когда грамота вернется обратно, в ней будет прописана сумма, которую ему придется вручать Кислому Токи через каждые десять дней. Обидно, а что делать? Не отбиваться же потом лиг’бурнами от шайки невесть кем подосланных подростков.

Сам того не замечая, Хейзит вновь приближался к дому Харлина. Делать этого явно не стоило. Хотя бы сегодня ночью. Если ищейки замка, кем бы они ни были, уверены в том, что ему известно местопребывание Фейли, они без сомнений устроили за ним слежку и теперь прячутся где-нибудь в тени соседних переулков, наблюдая за каждым его шагом.

Это надо же было додуматься подозревать Фейли в заговоре с шеважа! Ни одному здравомыслящему вабону подобная мысль не придет даже в голову. Зачем? Чтобы их руками отомстить Ракли? Но так не мстят: гибнут ни в чем не повинные воины, а Ракли далеко и, похоже, вовсе не спешит собственными глазами увидеть место первого за много зим крупного поражения. Есть о чём задуматься. Только чем мог на самом деле провиниться Фейли? Почему Ракли не предпринимал никаких попыток схватить его, когда тот верой и правдой служил народу вабонов на заставе Граки, и почему вспомнил о нем теперь? Потому, что раньше он не вызывал подозрений? Но тогда, простите, и Фокдан, и сам Хейзит должны заслуживать подозрения не меньше его. Их всех можно назвать «беглецами». Однако Ракли не тронул их. Правда, сегодня нет, а завтра – кто знает?

Хейзит не помнил, чтобы ему когда-либо приходилось слышать о том, что замок устраивает охоту за