"Фантастика 2025-62". Компиляция. Книги 1-26 - Ринат Искандэрович Мусин

Такое решение Марфе Кирилловне не очень понравилось, что было видно по её лицу. Видимо, привыкла жить одна, сама себе хозяйка.

Немиров ей гораздо выгоднее — статусы в негласной и всем понятной деревенской иерархии у них несопоставимы. Она — взрослая и самодостаточная, а он — юный и бесправный. Это значит, что если он подселится к ней, то она получит право помыкать им и запрягать на работы по своему усмотрению. Тут так заведено.

А Ванечкину она автоматически станет кем-то вроде жены, не по форме, но по содержанию. Будет работать по хозяйству, убирать дом, готовить еду, греть лавку и быть битой, если у главы семейства настроение не то.

— У меня есть запасы — на зиму хватит, а потом придумаем чего-нибудь, — продолжила она настаивать.

— Мне желательно в город, — покачал головой Аркадий. — Попробовать работу найти или на учёбу куда-нибудь податься…

Он отчётливо понимал, что всё это ерунда. Никто его на работу не возьмёт, как и учиться не даст. Обстоятельства могут вынудить его применить сравнительно честные способы отъема денег. Но это высокий риск.

Кто он? Малолетний сирота. А сиротам тяжело было даже в благословенные времена первых десятилетий XXI-го века. Он застал 20-е годы в относительно сознательном возрасте, и оценивал те времена как объективно хорошие. Как минимум, у него было настоящее детство.

Здесь детям детства не положено по умолчанию. Страну ждут очень тяжёлые десятилетия, начиная Первой мировой войной, продолжая Гражданской и заканчивая Второй мировой, когда для сирот всё будет гораздо хуже. А потом всё относительно наладится и начнётся что-то приближенное к хорошей жизни.

Но вот эти сорок лет кровавых войн, бедствий и ужаса надо умудриться как-то пережить. И не только пережить, но и постараться что-то изменить.

План действий, вчерне, у него уже формировался, но приходилось вносить в него коррективы. Например, предложение Марфы следовало обдумать.

Если он придёт в Астрахань сейчас, то каждый удар судьбы будет переноситься тяжелее — он ещё не оклемался от последствий холеры и очень слаб. Вынужденное голодание, которое может ждать его в городе, он не переживёт. Нужно восстанавливать силы.

— Знаешь, Марфа Кирилловна, — произнёс он. — Я согласен. Но с условиями.

— Какими ещё условиями? — нахмурилась она.

— Я тебе нужен, а ты нужна мне, — сказал он. — Вместе мы выживем, а поодиночке подомрём и нас потом никто не вспомнит. Эту зиму я буду помогать тебе, а весной мы переедем в Фёдоровку — дом поставим, хозяйство наладим, после чего я уйду в город.

Она задумалась. Видимо, начала взвешивать все резоны.

Идти в Фёдоровку сейчас — это обязательно проситься к кому-то в избу, потому что просто так ей никто ничего строить не станет. Положение у неё будет очень уязвимое, поэтому наиболее выгодной тактикой она считала остаться в Мамоновке и пытаться выжить самостоятельно — тут и запасы есть, и огороды по весне можно освоить, но главное — здесь есть крыша над головой.

А Аркадий предлагает ей поставить хату в Фёдоровке и постепенно восстановить привычный образ жизни.

Приняв решение, она коротко кивнула.

— Тогда договорились, — произнёс он.

— Так зачем тебе в город-то? — недоуменно спросила Марфа Кирилловна.

— Я хочу выбиться в люди, — ответил Аркадий.

* * *

— Как себя чувствуешь? — поинтересовался Немиров.

— Кушать хочу… — ответил Степан. — И пить…

Александр примчался с котелком, полным печёной картошки.

За сына своего он очень переживал, поэтому очень обрадовался, когда малец пришёл в себя и даже начал говорить. Солёная вода повысила шансы Степана и его организм воспользовался этим — иммунитет выработан и болезнь отступила.

— Не давай слишком много еды сразу, — посоветовал Аркадий. — Может быть заворот кишок.

— Откуда ты это знаешь? — удивился Александр.

— Слышал от кого-то, — пожал плечами Аркадий.

С его переезда в избу Марфы прошло уже три дня. Он обжился на лавке, где раньше спал её племянник.

Крестьянский быт суров и требователен, поэтому Аркадий был вынужден заниматься сбором хвороста и строительством пристройки для хранения дров на зиму. Марфин дровяник покосился и уже готов был рухнуть, поэтому нужно срочно строить новый, для чего Аркадий разбирал сарай дома покойного Андрея, соседа Марфы.

— Продолжай поить его подсоленной водой, — дал мальчик указание соседу. — Помалу, но часто. Ещё ничего не закончилось — он слаб после хвори, поэтому нужна забота.

— Я не дам ему помереть, — решительно заявил Александр.

— Пойду я тогда, — засобирался Аркадий. — Надо дровяник перенести.

— Возьми картошку из печи, сколько надо, — разрешил ему сосед.

Аркадий от еды не отказался, поэтому взял печёный картофель, в разумных количествах.

Он решил, что пока есть возможность, надо объедаться и обрастать жирком. Зимой очень сильно пригодится.

— И кульки возьми, — Ванечкин указал на стол. — Сыпь, как лекарь сказал, так уж и быть. Но только после того, как мы со Степашкой уедем.

Это значит, что Марфа его не заинтересовала, поэтому он решил не связываться. Возможно, счёл, что так долго прожившая по своей воле баба создаст ему слишком много проблем. Да и известно, что она довольно-таки сварливая, что дополнительно снижает её потенциал в качестве жены.

— Таяли… кубики… шоколада… — бормотал очень уставший Немиров, перетаскивающий материал для сарая в марфину тележку.

Пошёл второй час труда. Работы много, а он слаб — вдова не собиралась даже пальцами шевелить в деле переноса дровяника на новое место, поэтому рассчитывать он может только на себя.

Главное он сделал — разобрал дровяник. Теперь нужно только перетаскать на участок Марфы и останется просто собрать, как было.

Марфе, несмотря на то, что Аркадий обращался к ней по имени отчеству, сейчас всего двадцать девять лет. Из них она девять лет провела в замужестве, а ещё четыре во вдовстве. Во времена Немирова в двадцать девять многие ещё замуж не выходили и даже не задумывались, а Марфа к этому возрасту успела четыре года прожить вдовой. Мать Аркадия была примерно её возраста, а Аркадию примерно четырнадцать — значит, его мать тоже вышла замуж ближе к пятнадцати-шестнадцати.

Аркадий слышал, что родители Марфы, давно уже покойные, были из Фёдоровки и считались бедными, поэтому максимально быстро сбагрили дочь замуж в более зажиточную Мамоновку.

«Но кто ж знал, что холера похоронит полдеревни, а вторую половину обратит в паническое бегство?» — подумал Аркадий, с трудом закинувший короткое торцевое бревно в тачку.

Тачка была наполнена и он потащил её к избе Марфы.

Муж у неё был ухватистый мужик — отгрохал основательную избу, даже печь поставил.

Родители Алексея тоже поставили печь, но он помнит о времени, когда изба топилась по-чёрному.