Фантастика 2026-49 - Ирина Николаевна Пименова

этом у них еще не доходило. Марианна не первый раз видела лодку, даже у отца был небольшой долбленный челн, но сама никогда на них не плавала. Степной житель, Горзах тоже оказался на воде первый раз – он путался, выполняя команды Лео. Тот злился и обзывал орка то на человеческом, то на орочьем языке. Орченок изредка огрызался.

«Похоже по-эльфийски ругаться не получается», – подумала девочка. Она сидела и пыталась, не снимая, выжать подол платья, мокрая ткань облепила тело, и она знала, что, если, не подсохнуть, ночью придется несладко. Марианна уже почти успокоилась, когда течение вынесло их за поворот. И тут все страхи опять вернулись к ней – под скалой, там, где они только прошли до этого, стояли пятеро эльфов. Теперь она сразу их узнала – не только по серебристо–зеленой одежде. Ни у одного человека не было таких белокожих лиц. Они, явно тоже только заметили лодку, потому что просто стояли и смотрели.

Лео бросил заниматься веслом, вскочил на среднюю лавку и, размахивая руками, закричал:

– Эй! Я здесь! Я здесь!

С берега ответили:

– Лейонойль, это ты?

– Я! Я Лейонойль! – приплясывая, подтвердил эльфенок. Он радостно посмотрел вниз на замерших спутников и весело закричал:

– Все! Мы спасены! Это за мной!

Однако, увидев их испуганные лица, он смешался и постарался успокоить:

– Не бойтесь. Вы со мной, никто вас не тронет. Я сын правителя Синей Горы.

Как только, Марианна увидела эльфов, она быстро пригнулась и теперь, помня о их луках, боялась поднять голову. «Может и правда не тронут – правитель Синей Горы, это эльф первородный, как говорят, в этих местах единственный такой род остался. Значит его сын, тоже важная персона, и к его словам прислушаются?» Но, то, что произошло дальше, сразу отрезвило её.

Спрятавшийся, как и Марианна, Горзах сидел очень неудобно, чтобы сменить позу, орченок привстал и на миг над бортом показалась его голова.

Берег взорвался яростным криком. Эти вопли словно парализовали орка, он как завороженный смотрел на удаляющийся берег. Марианна не видела, что там произошло, как только она услышала это, сразу упала на дно лодки и сейчас пыталась вжаться в него.

Наверху раздался страшный крик эльфенка. Девочка зажмурилась, а когда открыла глаза, перед ней лежал мертвый Горзах. Все его лицо было залито кровью, даже глаз не было видно. Марианна закричала и попыталась вскочить, но «мертвец» не дал ей это сделать. Орк поймал её за плечо и вдавил в дерево.

Сверху спрыгнул Лео и тоже прикрыл её. Он бессвязно бормотал:

– Прости, прости Горзах, я их всех накажу! Они случайно, они не знали…

Он приподнялся и закричал что-то, теперь уже по-эльфийски. С берега ответили сразу несколько голосов, эльфенок опять что-то крикнул и наклонился к девочке.

– Все. Мы уплываем, – прошептал он. Потом со злостью добавил: – Они еще пожалеют.

Енек пробиралась в темноте, по лазу такому узкому, что даже она в некоторых местах застревала. Тогда ей приходилось извиваться всем телом, чтобы пройти очередной изгиб. Этот ход был ей не знаком и полезла она сюда, только потому что из лаза шел легкий ветерок, наполненный запахами осени. Ход явно вел на поверхность. Иногда она с тревогой думала о том, что преследователи не дураки и сразу догадаются, что он выбрала сквозной ход; иногда о том, что может застрять на очередном изгибе и умереть тут. Вряд ли за ней отправят рудокопов, чтобы расширить ход и спасти.

«Они и так хотели убить меня, значит, узнав, что я застряла, только обрадуются». Енек так и не поняла, за что её хотели убить, единственное, что она знала точно, это хотели сделать свои. Никто другой не смог бы забраться в спальные пещеры рода. Да и в любые другие тоже.

Их род давно откололся от общего народа и теперь даже сородичей из других мест вряд ли бы пустили дальше Большой Ямы. Енек еще совсем маленькой потеряла обоих родителей, как рассказывали – их придавило в дальней шахте, во время работы. Больше родных у неё не было, и её воспитывали обществом. Лишь когда она подросла, и начала чуть-чуть соображать, она узнала, что на самом деле – все живущие в подземном городе, в какой-то мере, её родственники. Но, как говорится, когда все – значит никто.

Как только она смогла сама ходить и не теряться в запутанных ходах города, Енек не в одной семье не стала жить больше двух-трех месяцев. Она чувствовала, что даже в самых лучших пещерах, ей совсем не рады, ну, а, если, встречалась с открытой враждой, то не задерживалась больше одной-двух недель.

Но то, что произошло сегодняшней ночью было совсем страшно. Какими бы не были окружающие, все-таки, он были её семьей, её единственной семьей. И то, что сегодня её хотели в этом городе убить, до сих пор никак не укладывалось у неё в голове.

Енек замерла – ей показалось, что она расслышала голоса. Она даже перестала дышать, пытаясь расслышать, что происходит там, в пещере, из которой она только что заползла в этот лаз.

Так и есть! Голоса. Бурчащие непонятные голоса. Любые голоса в этой ночи были для неё враждебны, она только что избежала страшной смерти и не хотела это повторять. Собрав все силы, Енек, словно червяк, поползла дальше. Скорей! Скорей! Надо убраться из города! Даже крепкие, приспособленные к ползанью по каменным проходам её ногти начали болеть – похоже, содрала – когда её, вдруг, окатила волна свежего воздуха и голова оказалась снаружи.

От резкого ударившего по глазам света Енек закрыла глаза, но продолжала ползти. Неожиданно, она потеряла опору под руками и полетела вниз. Глаза открылись и Енек поняла, что все было зря – смерть все-таки настигла её.

Рысь неторопливо бежала по краю откоса вслед за лодкой. Лишь один раз ей опять пришлось прятаться на выступе скалы. Это было, когда отряд эльфов проскакал назад, вниз по течению. Они не стали сопровождать беглецов, а пригнувшись умчались дальше, туда, где кончается скала и берег опускается прямо к воде. Вечер уже совсем посерел, и все предметы потеряли четкость. Дети внизу в лодке не замечали зверя. Внимание кошки привлек необычный звук. Она подошла к самому краю и заглянула вниз. Берег здесь был немного ниже, чем там, где она сегодня спускалась. Но скала осталась точно такой же – изрытой, прорезанной трещинами и топорщилась выступами.

То, что зверь увидел внизу было удивительно и необъяснимо – из скалы на