Фантастика 2026-80 - Мария Фир

— Кто это? — шепотом спросила Грета.

Алистер ответил не сразу. Несколько мгновений он вглядывался в появившегося духа, а потом медленно произнес:

— Это та, что меня прокляла.

— Камень олицетворяет собой ее проклятье? — уточнила Грета.

— Вероятно, — некромант пожал плечами, — я над этим камнем бился несколько столетий, но тщетно. Ни кусочка на анализ оторвать не удалось. А вижу его только я. И вот теперь еще и ты.

— А она говорящая? — Грете показалось странным, что дух появился и молчит, только загадочно улыбается.

— Конечно, просто ждет пока к ней обратятся напрямую. Видишь ли, со свободными призраками нельзя заговаривать первым. Они выпьют жизненную силу из кого угодно, обозначив это платой за разговор.

Кивнув, Грета прижалась к мужу и с удовольствием ощутила, как он ее обнимает.

— Даже так? — проронила вдруг дух. — Хочешь снять проклятье?

Алистер одной рукой крепче притиснул к себе Грету, а второй надежно закрыл ей рот. Дух недовольно скривилась:

— Ты должен знать, дракон-предатель, что я не опущусь до убийства.

— Ты опустилась до проклятия, — пожал плечами некромант. — Ты знаешь, что твое имя вычеркнуто из истории драконьего племени? Шесть сотен лет прошло, а новорожденных девочек называют как угодно, лишь бы не созвучно с тобой.

Дух скорбно поджала губы:

— Я спасала их. Некромантия зло. Истинный дракон не может владеть этим даром.

— Только двуипостасные владели и владеют магией смерти. Потому что лишь погубив часть себя можно обрести связь с этим миром. И это нормально.

— Ты должен был умереть. Как другие, кто обнаружил в себе грязь. Я просто хотела спасти твою душу.

Грета слушала эту перепалку и злилась. Сказали бы уже, что делать! Ради того, чтобы снять с Алистера проклятие она готова на многое, если не на все.

— Зачем ты явилась? И почему сейчас?

— Ты пытался меня призвать, помню. Но я имела право не прийти. А зачем… Затем, что наступил твой последний день. Точнее, твоя последняя ночь. С первым рассветным лучом твое сердце лопнет, не выдержав боли. Все, что нужно чудовищу.

Резко дернув головой, Грета освободилась от захвата некроманта и процедила:

— Не лопнет. Это сердце принадлежит мне и я буду холить его, как самую великую драгоценность. Я буду делать то, что должна была делать ты — любить, невзирая ни на что.

— Любви достойны самые разные мужчины, но можно ли одарить этим чувством то, что наполовину мертво? — усмехнулась дух.

— На этот вопрос каждый отвечает сам, — жестко ответила Грета и взяла Алистера за руку. — Ты не получишь его жизнь. Обидно, правда? Не свершившееся проклятье рикошетом бьет по проклинателю. Тебе предстоит крайне интересная вечность. Что ее ждет, Ал? Скитание по костяной равнине или же…

— Скитание. На асфоделевый луг она попадет не скоро, — усмехнулся некромант.

При жизни красавица обладала отвратительным характером и смерть это только усугубила. Диалог супругов она пропустила мимо ушей, только неприятно улыбнулась и процедила, обращаясь к Грете:

— Любишь? Целуй!

Алистер только выругался, когда на его коже проступил узор из чешуек. Затаив дыхание Грета наблюдала, как он становится чем-то средним между драконом и человеком — тонкие, черные линии чешуек, желто-фиолетовые глаза с вытянутым зрачком, клыки и почерневшие губы.

— Драконы есть жизнь, — пропела дух и тоже видоизменилась, — а это смерть. Здесь ему самое место, будет летать над лугом и охотиться в костяной долине.

Видимо, дух хотела показать разницу между полуоборотом обычной драконицы и дракона-некроманта. Но с точки зрения человеческой эстетики именно дракон-некромант выглядел «целовабельно». Черные губы и рисунок чешуи на коже далеко не то же самое, что настоящая чешуя и полноценная пасть ящерицы.

— Наклонись, — шепнула Грета. — У меня настолько заледенели ноги, что если я подпрыгну то ступни могут разбиться на осколки.

Прикрыв свои нечеловеческие глаза Алистер наклонился и мора Ферхара, без тени сомнений, прижалась губами к губам. Вместо тепла человеческого тела она ощутила лютый холод, но не смутилась. Вряд ли ее губы намного теплее.

Грета прижалась к груди любимого и запустила руки ему в волосы. Алистер на мгновение отстранился, заглянул ей в глаза и, успокоившись, притянул жену к себе. Его поцелуй был далеко не так робок и целомудрен. Нет, некромант делился страстью, доказывал, что даже под небом мира смерти есть место для любви. Доверившись его рукам и губам, Грета закрыла глаза и мысленно нашептывала свое простенько заклинание.

Когда они смогли отстраниться друг от друга, дух исчез. Но камень оставался на месте.

— Что это значит? Проклятье снято? Или это просто каприз зловредного духа? — Грета поежилась и вздохнула, — я хочу в теплую постель.

— Снято, — медленно произнес некромант, — или сильно ослабленно. Такие вещи не проходят моментально и бесследно. Через пару дней можно будет вернуться сюда и посмотреть, если камень уменьшится в размере, значит, все получилось. Идем. У нас не так много шансов выйти за пределы луга.

— Да, ты говорил, что отсюда не уходят, — едва шевеля губами прошептала Грета. — Неужели, как в сказке? Злые чары разрушил поцелуй? Я ожидала чего-нибудь монументального. Причем здесь «та, чей разум нельзя прочитать»?

Алистер поднял любимую на руки и попробовал объяснить:

— У проклятия было много условий. Во-первых, я должен был полюбить девушку больше жизни. Во-вторых, чувства должны быть взаимны. В-третьих, она, то есть ты, не должна была испугаться моего уродства. Удержать лицо, выражение лица, не сложно. Но это место видит душу.

— На самом деле, уродом выглядел дух, — Грета прижалась к плечу некроманта. — А разум?

— Гарантия, что я не внушу тебе любовь. Ты разве не заметила, что все ментальные маски на тебя либо не действуют, либо действуют, но ослабленно.

— Или нестандартно. На меня пробовали наложить маску смеха, а я зарыдала, — вспомнила Грета.

Луг, утопающий в вечных сумерках, никак не заканчивался. Впору было плакать, но мора Ферхара изволила улыбаться. Ее любят больше жизни, что еще нужно для счастья?

«Большая чашка раскаленного какао, ранозаживляющая мазь и теплые носки. И плотное, тяжелое одеяло», ответила она сама себе и мысленно добавила, «Но самое главное у меня уже есть».

Даже на руках некроманта ей не удалось закрыть глаза. Едва лишь она опускала ресницы, как откуда-то изнутри окатывало леденящим ужасом и Грета вскидывалась, озиралась вокруг и устало укладывала голову на плечо любимого.

— Не мучай себя, — шепнул Алистер. — Все будет хорошо, я чувствую выход.

— Почему не получается закрыть глаза?

— Это место не для живых, и наше тело это понимает куда лучше нас самих, — объяснил некромант.

— Ясно. Тебе не тяжело? Я