Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

А я и не хотел.

— Человек, ты готов? — снова спросил робот, стоящий возле щитка аварийной разгерметизации.

Я, помня как выламывает гермодвери отсеков при этой процедуре, отошёл подальше от внешней двери, встал ровно посередине шлюза, чтобы быть максимально далеко от всего, что мы могли забыть вынести, и кивнул:

— Готов.

И робот ударил по кнопке, защищённой двойным стеклом, разбивая его вдребезги.

Глава 6

Я много раз переживал взрывную декомпрессию, ведь далеко не всегда на кораблях, на которые наши кураторы тыкали пальцами, были рады нас видеть. Можно даже сказать: там никогда не были рады нам. Поэтому практически всегда проникновение сопровождалось наклеиванием взрывчатки и приличным взрывом. И, как следствие, взрывной декомпрессией, которая выносила из корпуса всё, что не привязано и не прикручено.

Я настолько часто переживал взрывную декомпрессию, что уже позже, в рядах «Линкс», ни разу не допустил её при распиле очередного корабля. Каждый раз, когда моя рука с резаком поднималась, чтобы сделать разрез, в голове срабатывала тревожная лампочка, велящая проверить давление в смежном отсеке. Очень полезный навык для врекера! Особенно если учесть, сколько моих коллег закончило свой путь в печи.

Но я ни разу не переживал взрывную декомпрессию изнутри…

Поэтому, когда робот грохнул по кнопке, разбивая защитное стекло, и сработали пиропатроны, вырывая из креплений гермодвери, я мог лишь гадать, что меня ждёт.

А ждало меня не самое приятное ощущение. Меня будто положили в огромную рогатку и выстрелили мной в черноту космоса!

Это не было похоже на то, как тянут маневровые двигатели скафандра. Это совершенно не было похоже на тягу магнитного захвата — меня будто тянуло за каждый квадратный миллиметр тела сразу! Или вернее будет сказать — толкало в каждый квадратный миллиметр.

Зато была скорость. Огромная скорость, которая за одно мгновение выросла до своего предела. Стальные стены шлюза мелькнули перед глазами размытыми полосами, и меня вынесло в открытый космос в облаке всякого хлама, который остался валяться на полу.

Это была моя маскировка. Даже если кому-то придёт в голову посмотреть не на радар, который такую маленькую цель, как один человек, тупо не срисует, а глазами в окно, он всё равно меня не разглядит в этой куче мусора и решит, что декомпрессия — это просто следствие повреждений корабля.

Как только я оказался в открытом космосе, плёночный «скафандр» на мне моментально раздулся — сказывалась разница давлений. Раздулся, но не порвался, хотя и воздух принялся медленно травить из крошечных щелей там, где запястья и лодыжки перемотали слоями клейкой ленты. Ничего, это происходит не сильно быстро, мне хватит времени туда-обратно по два раза слетать, пока давление не снизится настолько, что это убьёт меня. Лицо же и вовсе закрывала полная дыхательная маска, в объёме которой давление будет поддерживаться ровно в одну атмосферу до тех пор, пока не кончится смесь в баллоне…

Да я ещё неплохо устроился! Осталось только долететь до корабля Администрации, инерция мне в помощь.

Чёрт, а здесь ведь красиво! Как не крути, но космос очень красив, особенно когда эту бархатную черноту, как игрушки новогоднюю ёлку, украшают творения людей. Они словно придают жизни этой пустоте, которая без них была бы мертва. Они — это то, за что я когда-то сражался. То, во что я когда-то верил.

Впрочем, я и сейчас во всё это верю. Перестал верить я только в тех, кто всем этим управляет. И в первую очередь Администрации.

Восемьсот метров в масштабах космоса — это практически у соседа на ноге. А потому несмотря на то, что корабль противников не был таким уж большим, и даже на средний слабо тянул, на таком расстоянии он казался гигантским. Таким огромным, что пролететь мимо него у меня не получилось бы, даже если бы я сильно захотел. Даже если бы включил сейчас маневровые двигатели на полную, всё равно не пролетел бы мимо, настолько большую скорость придала мне декомпрессия шлюза.

Поэтому восемьсот метров я преодолел буквально за какие-то десять секунд, четыре из которых я отчаянно тормозил маневровыми, чтобы меня не размазало по обшивке, как те предметы, что улетели вперёд. Несколько ящиков расколотило в мелкие щепки, я же умудрился погасить скорость и приземлиться на вражеский корабль практически без проблем.

Единственной проблемой стало хоть за что-то уцепиться на поверхности, чтобы инерция не протащила меня дальше, валяя по металлу и разрывая мою хиленькую фольгированную защиту. Но и с этой задачей я справился, увидев кронштейн антенны ближней связи и схватившись за него.

Обшивка корабля была ледяной. Корабль ещё не успел согреться после перехода через спейсер. К тому же это была теневая сторона, так что пальцы обожгло холодом. Поэтому я не стал задерживаться на одном месте, и, едва только стабилизировался, тут же оттолкнулся, перелетая дальше. Снова на короткую секунду уцепился за вынос третьего газового двигателя, перехватился, толкнулся, пролетел ещё…

Я двигался по обшивке корабля, как блоха по уличной собаке — короткими прыжками, перехватываясь и тут же отталкиваясь, чтобы пальцы не успели примёрзнуть к ледяному металлу. Активные действия заставили организм требовать больше кислорода, и пришлось в процессе очередного «скачка» подкрутить регулятор газового баллона, добавляя кислорода в смесь.

А ещё в этот момент я заметил, что липкая лента на правой руке медленно, но верно отклеивается — кажется, кто-то плохо постарался…

Как мог я приделал её обратно и в два последних прыжка добрался до нужного мне места. С момента вылета с пиратского корабля прошло не больше минуты, но пальцы уже плохо гнулись и слушались, поэтому я не стал терять время и активировал резак.

Место, которое я выбрал, было особенным. Если бы кто-то спросил меня, я бы сказал, что этот участок обшивки — инженерный просчёт конструкторов «Санджи», но, видимо, сами они так не считали, поскольку оставляли его из генерации в генерацию.

Всё дело в том, что здесь, на этом квадрате два на два, проходили кабели, отвечающие за системы двигателей и связи. Они, конечно же, были продублированы на случай выхода из строя, но именно здесь дублирующие линии проходили на расстоянии буквально метра от основных. Зная об этом, конструкторы «Санджи» в третьей генерации корабля усилили это место аж целыми пятью слоями брони… Но броня — это не то, что может противостоять резакам врекеров,