Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Я даже как-то и позабыл, что этими же конечностями этот робот легко может крошить в щебень камни размером с мою голову…

Но сейчас, держа меня одной «рукой» за лямки врекерской перевязи, Жи шустро перебирал всеми остальными конечностями по обшивке корабля, цепляясь за самые незаметные неровности и, словно на буксире таща меня за собой.

Я уже настолько замёрз, что не хотелось даже шевелиться, и всё, что я мог — улыбаться, глядя на плоскую серую мину, закреплённую на «заднице» робота. Там, где он сам никогда в жизни её не увидел бы, да и остальным вряд ли пришло бы в голову смотреть.

Спустя половину минуты робот добрался до шлюза на другой стороне корабля — точной копии того, который мы разгерметизировали. Открылись двери, и Жи затащил меня внутрь, после чего включилась искусственная гравитация и я, не успев сгруппироваться, кулем рухнул на пол.

Кружилась голова, как после контузии, а руки и ноги буквально отказывались слушаться.

Но главное — я был жив. Жив и свободен.

В шлюзе загорелся свет — значит, давление вернулось в норму.

Я попытался поднять руку и стянуть дыхательную маску, но не смог — пальцы совершенно не слушались, я даже по маске, кажется, не попал.

Внезапно свет заслонила высокая фигура, и только по её угловатой форме я понял, что это робот.

— Человек, ты функционируешь? — спросил он откуда-то издалека, словно через вату. — Если ты не подтвердишь свою функциональность, я вынесу капитану предложение утилизировать тебя.

— Пошёл вон, железяка сраная! — раздалось откуда-то ещё более издалека гневным женским голосом, кажется это была Кори. — Он вообще-то наши жизни спас! И твою тоже.

— Моё функционирование не укладывается в рамки понятия «жизнь».

— Да оно вообще непонятно во что укладывается! Пиявка, он жив⁈

— Жив, красавчик, жив! — это уже какое-то нежное, но с примесью страсти, воркование. — Таких сорвиголов вообще трудно убить, знаете ли.

— А почему он не отвечает и не шевелится⁈

— Ну, милая моя, у него ещё и пульс пятьдесят, и давление почти на нуле. Отходняки от моих стимуляторов сама знаешь какие, а он ещё только что с фридайва. Тоже, знаешь ли, не способствует оздоровлению. Замёрз, бедняжка.

— Так сделай тогда что-нибудь!

— Обязательно сделаю, милая моя. Отогрею вашего… в смысле, «нашего» спасителя в лучшем виде, по старинной технологии — с помощью голой женщины в одном с ним изотермическом мешке!

— Эй, я не соглашалась!

— А я и не тебя имела в виду, деточка!

Какая прелесть… Я тут почти подыхаю, а они меня делить вздумали… Я им что, воскресный приз?

Я даже хотел открыть рот и возмутиться, но не успел. Голова окончательно поплыла, словно я не на полу лежу, а сижу в середине тренировочный центрифуги, запущенной на 10 g. И я окончательно отключился.

Глава 7

— Шесть человек — шесть паролей, — произнёс Мэдс, поднимаясь с колена. — Теперь ни одно смертное существо не сможет вскрыть этот архив, не собрав все шесть паролей. Даже никто из нас.

Мы ещё раз посмотрели на стальной ящик, в котором лежало наше сокровище. Защищённое от всех возможных факторов, включая радиационное поражение, хранилище данных, в котором находился архив компромата на Администрацию. Не на всю, конечно, а только на её гнилую часть — тех, кто был так или иначе связан с преступными приказами, которые мы выполняли, не зная, на что идём. Тот самый архив, который Иши вытащил из компьютера Кристофера Роудса, а потом долго и скрупулёзно дополнял на протяжении всего того времени, что мы бежали от Администрации.

Теперь стало очевидно — дальше бегать не выйдет. Пора было разделиться и затаиться. По отдельности, чтобы нас сложнее было найти. А потом, через время, если понадобится — через десятилетия, мы планировали снова собраться здесь, открыть архив и опубликовать информацию из него.

Делать это сейчас не было никакого смысла — Администрация уже настроила всю Вселенную против нас, и она моментально объявила бы это всё не компроматом, а очередной ложью преступников, пытающихся обелить своё имя. Сперва нам нужно было, чтобы про нас позабыли. Хотя бы немного изменили своё отношение к нам, перестали видеть в нас людоедов и детоубийц. А уж потом можно и публиковать изобличающие данные.

Ну либо найти канал, по которому мы можем опубликовать данные, не подставив людей, и чтобы информация получила широкий резонанс, чтобы уроды из Администрации получили своё наверняка.

Такой канал нужно было подбирать тщательно, вот только Администрация не оставила нам такой возможности. Так что, мы решили спрятать пока весь имеющийся у нас компромат — до лучших времён.

Что касается сложностей с паролем, тут всё просто. Слишком уж специфические данные там находились. Их можно использовать по-всякому…

— Ну что? — я обвёл своих парней взглядом. — Не прощаемся.

— Не прощаемся, — согласились парни и вытянули вперёд правые руки. Мы сложили ладонь на ладонь, качнули их вверх-вниз и хором грянули:

— Мёртвое эхо!..

И я проснулся.

Сколько времени прошло с момента, как я отрубился, сказать было невозможно — мои биологические часы полностью вышли из строя после всего произошедшего. Отрубиться я мог как десять минут назад, так и неделю. Но главное — что вообще пришёл в себя, а остальное приложится.

Я осторожно приподнял голову, чтобы оглядеться и понять, где нахожусь. Судя по тому, что я лежал на жёстком ровном столе, а надо мной расположилась миниатюрная бестеневая лампа, это был лазарет. В пользу этой теории также говорило и то, что на мне не было одежды, а только лишь тонкая белая простыня. Ну ещё и надоедливый пронзительный писк откуда-то сбоку, начавшийся, как только я пошевелился.

— Ну наконец-то наш спящий красавец очнулся! — раздался глубокий грудной голос, и надо мной возникло знакомое лицо.

Разумеется, это была Пиявка, кто же ещё. Раз я в лазарете, то и рядом со мной должен быть местный врач, больше некому.

— Как мы себя ощущаем? — спросила Пиявка, проникновенно рассматривая меня.

— Мы себя ощущаем на удивление прекрасно, — честно ответил я, глядя в её красные глаза и изо всех сил пытаясь вспомнить, что же они мне напоминают. — И не скажешь, что пришлось пережить взрывную декомпрессию…