Фантастика 2026-143 - Nicols Nicolson

он безжалостно сорвал, я едва сдержала крик от боли, но потом все же вскрикнула — вокруг проколотых зубами дырочек кожа покраснела от воспаления, сами раны были черными из-за запекшейся крови и выглядело все это так, что меня мигом замутило.

— Советую не смотреть, — сказал Барт, при этом сам он не отрывал взгляда от рук лекаря. Старик лил мне на бедро какую-то вонючую зеленую жидкость. Боли она не доставляла, наоборот — приятно холодила кожу.

— Это настойка из голедуба, — сообщил дракон. Я его не спрашивала, но кажется, мужчина решил заговорить меня чтобы отвлечь. — Сейчас твоя нога онемеет и ты ничего не будешь чувствовать.

Я все же взглянула на раны снова, но уже с интересом. Анестезия другого мира была мне незнакома, но запомнить ее необходимо. Кто знает, сколько еще раз она мне пригодится.

Как и сказал Барт, кожа онемела, а из-за того что настойка лилась по всей ноге, я вообще перестала чувствовать конечность. Вот только потом старик промокнул раны чистой тканью, полил сверху еще какую-то жидкость и достал здоровую иглу. Несмотря на то, что боли я не чувствовала, от вида того чем меня будут зашивать мне сделалось дурно. В голове зашумело, из глаз брызнули слезы. Лекарь и Барт смотрели на меня удивленно и утешать не спешили.

Игла с вдетой в нее тонкой шелковой нитью проткнула мягкую ткань и я зажмурившись, отвернулась. Сколько так сидела, не знаю, но открыла глаза только когда почувствовала на спине чью-то ладонь.

— Ты молодец, — это оказался Барт. — Я и не ждал, что станешь верещать, вы с Зем… — Мужчина осекся, повернулся к лекарю. — Благодарю за помощь, оплатить не смогу, уж извиняй.

Старик замахал руками.

— Что вы, что вы! Никакой оплаты не нужно!

Мое бедро было крепко перевязано чистой тканью, теперь никакая зараза, надеюсь, не попадет в рану.

— Спасибо вам, — поблагодарила и я. Попыталась встать и рухнула на пол. Ногу я все еще не чувствовала.

Беспомощно взглянула на Барта, мужчина кажется тоже растерялся.

— Онемение пройдет через полчаса, вы можете переждать здесь. Я сделаю чаю, или быть может вы хотите пообедать?

— Большое спасибо, господин лекарь, — бормотала я, позволив Барту поднять меня на руки. Выносить запах сушеных трав я больше не могла. — Но мы торопимся, нам уже пора идти. Спасибо!

И мы вышли из дома лекаря. Точнее, вышел только дракон, меня же он нес на руках. Мне было неловко, особенно когда любопытных взглядов горожан становилось все больше.

— Барт, поставьте меня пожалуйста на землю.

— Ты не можешь идти.

— Мне неловко, пожалуйста!

Мужчина послушно опустил меня, при этом не переставал поддерживать за талию. Кое-как ковыляя я смогла шагать, волочила за собой онемевшую ногу и старалась не так сильно висеть на помощнике.

— Вы что-то сказали про Землю, точнее хотели сказать. Там, у лекаря в доме…

— То что девушки с Земли имеют твердый характер и непоколебимую уверенность в себе. Ты не стала ныть и жаловаться, в то время как девушки Исмантура оказавшись в такой же ситуации, давно попадали бы в обморок.

— Это хорошо или плохо? — не поняла я, и даже на миг притормозила, заглянув в лицо Барту.

— Пока не знаю. Твоя предшественница сумела поднять разорившееся графство, попутно поймав и сдав властям опасного мошенника. А про Альбину можно вообще ничего не рассказывать, ты и так о ней будешь слышать из каждого угла.

— Я уже слышала, что о ней слагали легенды. Не рановато ли? Она ведь еще жива!

— И ей, и Льеру, скоро на покой. Драконы живут до двух сотен лет, Льеру сейчас слегка за сто восемьдесят.

Я присвистнула. Свистеть никогда не умела, кстати.

— Удивлена?

— Он выглядит очень молодо! Даже моложе леди Альбины.

— Человеческие ипостаси драконов не стареют, стареет сам дракон. К двухста годам он сильно слабеет, а потом умирает. Когда умирает дракон, умирает и человек.

— Это наверное так страшно… — в моей голове все еще не могло оформиться понимание — двести лет! Это же с ума сойти как долго! — А сколько лет леди Альбине?

— Семьдесят шесть, кажется… Или семьдесят семь. В Исмантуре она ровно пятьдесят лет, а в каком возрасте прибыла сюда, к сожалению, помню плохо. Дни рождения она не отмечает, на вопрос о возрасте ответов не дождешься.

— Почему не отмечает?

— Говорит, что не знает день когда прибыла в Исмантур, именно тот день она считает новым днем рождения.

За разговором я и не заметила как мы подошли к длинному одноэтажному зданию. Вокруг него не было других построек, а оглянувшись, поняла, что мы вышли за черту города. Ногу начинала понемногу чувствовать, всю кожу от бедра до лодыжки противно покалывали тысячи невидимых иголочек, и спустя несколько минут покалывание исчезло, вернулась ноющая боль. Но больно было только когда я попыталась встать на обе ноги.

Ойкнув, стиснула зубы и приподняла ногу, согнув в колене. Барт еле заметно закатил глаза и руку с талии не убрал, придерживал мое ослабевшее тело.

— Где мы? — я осмотрела здание. Плоская крыша, широкие двери и всего два небольших окна.

— На складе. Здесь можно купить порошки, тряпки, ведра. Знаешь, посиди-ка ты здесь… — Барт быстро осмотрелся, и не найдя взглядом ни одной лавочки или хоть какого-то пня, недовольно хмыкнул. — На травке.

Возмущаться я не стала, и так было понятно, что на складе ему нужны обе руки и держать меня не сможет. Так что я опустилась прямо в траву у дорожки, положила на забинтованную рану обе ладони и принялась уговаривать ранки скорее зажить. Как бы глупо это ни звучало, но я верила, что Исмантур меня услышит. Чем черт не шутит? Мне в этом мире нужны обе ноги, и без этих проблем ничего непонятно, еще и инфекция как назло!

Барт скрылся в здании, его не было достаточно долго, я даже успела отсидеть пятую точку. Пришлось лечь на спину и молиться, чтобы меня никто не увидел. А лучше, чтобы увидел, если к складу будет подъезжать повозка.

Когда скрипнула дверь я резко поднялась и радостно заулыбалась, обрадовавшись появлению Барта как родному человеку. Все же с драконом находиться как-то спокойнее.

— Ничего не нашлось? — спросила, кивнув на пустые руки мужчины.

— Загружают в повозку, не пойдем же мы пешком… домой. — Последнее слово мужчина выплюнул. Меня тоже кривило от осознания того, что жить нам в пустом здании без мебели еще какое-то время. Благо, теперь будет чисто и то, какую уборку я смогу сделать с одной-то ногой?

— Вы недовольны, так ведь? —