Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

— … отойди! — выдохнул он. — Твое время еще не пришло! А может быть, и не придет вовсе…

— Дядя, фокс… — покачал головой Лев.

— Будет висеть в петле! — ухмыльнулся Филипп Михайлович и обвел глазами обоих. — Первая за попытку укусить руку, которая ее кормит, второй за то, что шумит под окнами у честных господ. Обоих ждет виселица. Или как сейчас избавляются от нелюдей? Забудь об этой шкуре. Думай о благе рода! И ты, Соня! Твое тело принадлежит роду! Ну, чего молчишь?

— Да… дядя, — пролепетала она. — Мое тело — принадлежит роду.

— Вот-вот, и посему никакого ШИИРа. Сегодня же поедешь и отчислишься. И ты Лев даже не думай, что сунешься в эту помойку.

Лев хотел было возразить, но от одного дядиного взгляда у него мурашки забегали по спине. В нем как будто засел кто-то чужой. Тот Филипп Михайлович, с которым он разговаривал вчера, был, конечно, грубоват и ворчлив, но не настолько.

А еще эти зрачки… Это так свет падает, или они в самом деле как у кошки?

— Ты не мой дядя, — сказал Ленский, схватив дрожащую Соню за руку. — Мой дядя привечал нелюдей, заботился об образовании дочери, а не…

— Глупец! Люди меняются! — грохнул дядя столу и вырос над ними как скала. Его ладони упали на колышки кровати, и она затрещала под его весом. — Нелюди — это ошибки юности! Завтра разгоним весь штат, и наберем нормальных ЛЮДЕЙ. И правильно: от тварей нужно избавляться, как и от врагов! И ты…

Он уткнул палец в племянника.

— Поможешь мне, хочешь ты этого, или нет! Иди приведи себя в порядок, а через пару часов поедем к Горбатовым. Нам есть о чем поговорить.

— Еще чего? — ухмыльнулся Лев, обняв Соню, которая дрожала то ли от лихорадки, то ли от страха. — В Союзе мы боролись с монстрами в человеческом обличии. Ты, кстати, тоже. Жаль, что сам стал монстром на старости лет.

И с этими словами он поднял Соню на ноги и повел на выход. Едва они дошли до двери, как она захлопнулась прямо у них перед носом.

— Стоять! — гаркнул Филипп Михайлович. — Вы не выйдете отсюда, пока не покаетесь!

Его белые глаза вспыхнули. По ковру прокатилась волна энергии.

Лев нахмурился — лицо дяди исказилось в такой звериной гримасе, что ему самому впору становиться нелюдем.

Ох, на сколько же подобных мудаков он насмотрелся в Петербурге! В молодости все были известны смелостью, лихостью и вольным нравом, а, заимев седины и должность, на корню изменили своим принципам. Стали «приличными» людьми.

Однако как же странно… Позавчера Лев заехал в дом, вся прислуга которого на девяносто процентов состояла из нелюдей. Так какого черта дядя несет эту чушь? Как можно так сильно измениться за какую-то ночь…

И тут его кольнула догадка, но такая слабая и неоформленная, что он не смог ухватить ее. Некогда было раздумывать — чудовище наступало на них.

Белые рыбьи глаза с вытянутыми зрачками мрачно горели из полумрака спальни. Кулаки напоминали молоты.

— Дядя, это не ты… — задушено проговорила Софья, вжимаясь в дверь. — Это в тебе говорит болезнь!

— Молчи, развратная сука! — зарычал Ленский-старший и попытался схватить ее, но Лев встал у него на пути и отпихнул.

— Ах ты! — скрипнул зубами Филипп Михайлович и оскалился.

А зубищи у него на загляденье. Клыков целый набор. Кривых и желтых.

Вспыхнув, огромный кулак влетел в дверь, и грохнуло так, что она едва не слетела с петель. Соня, прижав ладони к лицу, съехала на пол.

Лев остался недвижим.

— Отойди, дядя, — твердо сказал он, и тут Филипп Михайлович не стерпел. Окончательно потеряв человеческий облик, он вновь вскинул кулак, и тогда Ленский с силой пихнул его в грудь.

Жирная гора зашаталась и взмахнула руками. Филипп Михайлович попятился, и тут ему под ногу попался свернутый кусок ковра. Он оступился и полетел на пол. Бахнуло так, что Ленский на мгновение подумал, что пол сейчас провалится.

Дядя лежал на ковре, широко расставив руки. Его губы беззвучно шевелились:

— Ты мне не… — коснулось ушей Ленского, а потом Филипп Михайлович затих.

* * *

— Цела? — спросил я, когда мы с подругой вновь сошлись в коридоре и побежали на поиски «точки».

Коридоры все не кончались, сирена преследовала нас по пятам.

— Угу, — пробурчала Метта, отряхиваясь от потрохов. — Тихо, слышишь?

Я прислушался, и моих ушей коснулся телефонный звонок. Он звонил где-то далеко, но слышался отчетливо.

— «Точка» выхода! Быстрее!

Мы прибавили шагу, и скоро вылезли на железнодорожные пути. Наконец-то запахло хоть чем-то кроме затхлости и сырости, а над головой не языкастые монстры и плесень, а небо, пусть и затянутое серостью.

Вдоль многочисленных путей носились товарняки, так что нам пришлось поберечься. Поперек тянулись мостики, и стоило нам выйти на открытое пространство, как сверху загрохотали очереди.

— Бежим! — крикнул я, и мы, отстреливаясь, бросились внутрь медленно двигающегося вагона.

Пули рикошетами зазвенели по металлическим стенкам. Полетели гранаты, но взрыв застал нас уже внутри. Пробежав вагон насквозь, мы выбили двери и спрыгнули на пути с другой стороны состава. Солдаты все буравили:

— Они убегают! Требуется поддержка. Код 6–78−2–00–11!

— Приятно. Сканируем биологический материал!

Подстрелив по пути еще парочку врагов, мы нырнули под путепровод, а там снова в темные переходы.

— А эта беготня уже начинает меня утомлять, — бросил я, пока мы, тяжело дыша, мерили шагами коридоры.

Скоро впереди забрезжил свет, и мы выдохнули. Все же ползать по этим коммуникациям — занятие не из веселых. Хрен его знает, какая тварь выпрыгнет из-за угла.

— Внимание гражданам, — без умолку мычали сигналы оповещения. — Замечено отклонение численности. Всем содействующим усмирению — полный недельный рацион. Код: усмирить, подавить, стерилизовать.

— Блин, какой занудный у этой тетки голос, — простонала Метта. — Хотя от еды я бы не отказалась…

Еще чуть-чуть беготни по однотипным переходам, и мы выбрались на улицы, заставленные панельными многоэтажками. Они были куда выше, чем в Шардинске, но внешне выглядели настолько облупленными и однотипными, что хоть вешайся. Повсюду были протянуты пучки проводов, а в небе летали стрекозы с пропеллерами. Где-то далеко грохотали шаги, и на мгновение между домами я увидел гигантский человеческий силуэт.

Мы