Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Впрочем, учитывая размеры пухлой ладони… Бедолага сразу улетел со стула. Прямо в нокаут.

— Да плевать, кто он мне! — в ярости рявкнул Гаврилович. — Он воровал деньги из общака. Воровал у нас всех! Падаль сраная. Да за такое я бы его кастрировал, потом бы засунул ему его отре…

— Ну, боюсь, что тут вы уже опоздали, — прервал я его. — И теперь, если уж проблема несколько прояснилась, думаю, мы можем вернуться к теме разговора. Для того, ну, не знаю, чтобы он нас тут всех не взорвал ко всем чертям.

Для наглядности я ткнул в гранату, которую Коршунов всё ещё сжимал в левой ладони.

Если честно, весь этот цирк мне уже порядком надоел и хотелось просто закончить всё и поехать домой. А заодно позвонить Князю и сказать, чтобы больше не смел давать мой номер кому ни попадя. А за это, по-хорошему, с него надо по двойному тарифу спросить. Ещё бы узнать, какой он у меня, этот тариф.

В помещении тем временем повисла напряженная тишина, прерываемая лишь глухими поскуливаниями.

— Да завали ты уже пасть! — заорал Гаврилович. — Терпи, как мужик!

— Валер, отпусти ты его уже, — попросил Влад, посмотрев на скорчившегося на коленях бедолагу.

Валера, даже и не думавший отпускать несчастного, в последний раз сдавил свою лапищу на сжимающих оружие пальцах. Раздался негромкий и глухой треск, и громила вырвал пистолет, оставив несчастного и невезучего бандита корчиться на полу, прижимая к себе руку со сломанными пальцами.

— Уберите его отсюда, — приказал Гаврилович своим людям, а затем указал рукой на нас. — А вы садитесь. Раз уж такое дело, можем поговорить. А там решим, сдохнете вы или нет.

— Ну вот. Наконец-то. Конструктивный диалог, — довольно проговорил Коршунов.

Ситуация немного разрядилась. По крайней мере, в нас перестали тыкать оружием.

— Сколько ты хочешь за груз? — всё ещё недовольным, но уже не таким злым голосом спросил Гаврилович.

— Я за него ничего не хочу, — покачал головой Коршунов. — Но готов его продать вашему клиенту. С комиссией в двадцать пять процентов в мою пользу.

Надо было видеть, как вытянулось лицо сидящего перед нами мужчины. Из практически круглого оно вмиг стало очень и очень овальным.

— ТЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛ…

— Это не все, — спокойно продолжил Коршунов. — Все ваши поставки, которые будут идти через Ростов, теперь будут идти через меня. Я готов выступить посредником для их перепродажи при условии, что буду получать впоследствии двадцать пять процентов с каждой и…

— Нет! — категорически заявил Гаврилович. — Никогда. Даже этот жадный вероломный ублюдок получал лишь семь процентов и…

— И к чему это привело? — спросил я, попутно указав на ноутбук. — Думаю, этот момент вы уже… прошли, так сказать.

— Именно, — вслед за мной сказал Коршунов. — Со своей стороны я обещаю прозрачную бухгалтерию, своевременные поставки и отсутствие проблем с грузом и клиентами…

— Не слишком ли жирно-то за двадцать пять процентов? — скрывался Гаврилович.

— Нет, — покачал головой Влад. — И это ещё не всё. Я хочу, чтобы больше в Ростове никто из вашей организации мне не мешал. Никаких подстав, палок в колёса и игр в тёмную. Если мы работаем как партнёры, то мы работаем как партнёры. С чётко прописанными условиями.

— Это ты для этого притащил с собой адвоката? — усмехнулся толстяк, с иронией посмотрев на меня.

— Это ещё что! — театрально воскликнул я. — Я ещё и не такое умею. Хотите, фокус покажу?

И, не став дожидаться его ответа, поднял правую ладонь.

Появившийся в моей руке серебристый клинок едва не упёрся лезвием в лицо сидящего через стол от меня толстяка. Острый, будто игла, кончик замер в считаных сантиметрах от его лица.

— А вот в этом колечке, — я покачал в воздухе левой рукой, чтобы кольцо на указательном пальце было хорошо видно, — сидит очень злая альфарская псина. Очень злая и голодная. И пули её не берут.

Гаврилович перевёл взгляд с меня на Коршунова. Тот лишь пожал плечами, мол, хочешь верь, а хочешь нет.

— Ясно, — проворчал он. — А теперь убери эту поганую железку от моего лица. Пятнадцать процентов.

Последнее предназначалось уже явно не мне.

— Двадцать пять, — не стал отступать Коршунов. — Я уже сказал своё слово. И вы заплатите мне именно столько, сколько я сказал. Торговаться я не стану.

— Это с чего вдруг? — зло усмехнулся толстяк, сверля его взглядом.

— С того, что я уже объяснил вам, как будут развиваться наши отношения, — медленно, почти чеканя каждое слово, проговорил Влад. — Мы будем партнёрами. А разве вы захотите вести дело с партнером, на которого так легко надавить? Если я буду торговаться, то буду торговаться за нас обоих. И получу именно столько, сколько сказал. А значит, и вы получили именно столько, сколько должны, и ни копейкой меньше. Таково моё слово.

Хозяин заведения молчал почти целую минуту, видимо, взвешивая в голове всё, что услышал, и то, что здесь произошло. Я ощущал это по его эмоциям. И чем дольше затягивалась эта пауза, тем спокойнее я становился. Потому что понимал, что решение медленно и неотвратимо двигается в нашу пользу.

Точнее, в пользу Коршунова. Если я выйду отсюда без единой царапины, то это уже можно будет считать удачным завершением дня. Хотя нет. Пожалуй, я кое-что ещё для себя стребую.

— Ладно, — наконец сказал Гаврилович. — Я согласен. Заключим договор. Скажу своим людям, чтобы подготовили бумаги…

— Это ещё не всё, — сказал я, чем изрядно удивил что одного, что другого.

— Что ещё? — недовольно спросил толстяк, явно начиная уставать от всего происходящего.

— Пельмени.

— Что?

— Что?

Влад и толстяк одновременно посмотрели друг на друга, а затем перевели взгляды на меня.

— С собой завернёте? — уточнил я свой запрос. — В качестве бонуса к заключённой сделке.

Гаврилович смотрел на меня несколько секунд, а затем начал хохотать…

* * *

Хохотал он долго…

…но свои пельмени я всё-таки получил.

— Даже не знаю, плакать или смеяться, — покачал головой Коршунов, глядя на полиэтиленовый пакет в моей руке, внутри которого аккуратно были уложены несколько картонных непромокаемых коробок с самыми разными пельменями.

Выбор