Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

получено со склада 30 кг, а тут какой-то придурок хочет в одно лицо хапнуть больше половины. Иди, говорит, пересчитывай, двоечник! А я накануне с турника головой вниз упал, так вышло. Считается плохо. Ну, что делать, присел в сторонке и не придумал ничего лучше, чем опять поиграть с ноликами и запятыми. Вышло, как не сложно догадаться, 1,6 кг тротила. Прапор с нехорошей улыбкой выдал мне четыре шашки и готовый шнур для подрыва. Я довольный ускакал на учебное место вязать заряд. Собственно, за пару минут заряд был связан и уложен на ненавистный уголок. Никто ничего не проверял, дескать, курсанты обучены, сами всё знают! Я встал рядом и поднял вверх руку, сигнализируя о готовности. Прошло минут пять, и прозвучала команда «Огонь!». Запалил и, так как время горения у шнура было пять минут, не спеша удалился в лес. Сразу оговорюсь, что уголок был развернут так, чтобы осколки пошли в противоположную сторону… Взрыв, столб дыма и пыли — пошёл я смотреть результаты мозгового штурма. Прихожу на место, а там нет ничего! От слова совсем. Пыль какая-то цементная, трава в направлении взрыва выкошена в ноль, и всё. Ничего не понял, подумал я, а где уголок-то, падла? Тот же вопрос через пару минут задали мне проверяющие. Я побродил по полю и нашёл на многолетнем лунном ландшафте камешек в цементе 1×1 см. Вот он, говорю, уголок. Чёрт с тобой, сказали офицеры из округа, получи четыре балла. Заряд связал правильно, взрыв произвёл, а то, что всё в труху, то муйня, бывает. Вот тогда-то я и понял: правильный ответ — 160 граммов! Взял бы «двухсотку», и всё! Вот поэтому и думаю, куда нам два ящика?

Вытерев слёзы, к обряду «Друзья вспоминали минувшие дни» подключился Илья Алексеевич:

— Свою историю расскажу вам, братцы. Сразу после окончания инженерно-сапёрной учебки в Сыктывкаре…

— И ты скрывал? — возмутился я.

— Да подожди ты, Валентиныч! Я ж писарем был при штабе! Почерк у меня уже тогда был каллиграфический, да и чертил хорошо. Так что на практические занятия не ходил, так, в теории… Какой из меня сапёр? Но в батальоне уважали, я липовые удостоверения классности сержантам выписывал.

— Понятно, полезный человек, — кивнул Сомов.

— Так вот, сразу после выпуска загремел с воспалением легких в гражданскую больницу в городе Пушкино Московской области. В один из вечеров, когда врачи меня уже поставили на ноги, сидел я в фойе отделения перед телевизором в компании разношёрстной публики. Между делом проговорился, что срочник, мол, сапер… И тут один дедок ожил, тогда ветераны Великой отечественной ещё были живее всех живых, и говорит мне: «А скажи-ка, милок, сколько тротила нужно заложить, чтобы пустить поезд под откос? Тетрадок с конспектами, понятное дело, у меня не было, и чтобы не упасть в грязь лицом, выдал: 'Ну-у, тут считать надо, какой заряд, кумулятивный там или обычный, и всё прочее»… На что дедок с улыбкой сказал: «Пока будешь считать, вражеский состав мимо пройдет… А для поезда достаточно одной шашки в 200 граммов, это я тебе из своей практики говорю».

— Хрен разберёшь, где вы врёте, а где правду говорите, — пробормотал я, — Но интересно! Надо будет записать, пригодится.

— Что ещё помнишь? — спросил Сталкер у Федичкина.

— Э-э… Когда объясняли, как заправлять ОШ в детонатор, при обжиме плоскогубцами советовали держать детонатор в двух пальцах и на вытянутой руке, так как если не по канавке или криво начнёшь жать плоскогубцами и детонатор сработает, будет оторвано только два пальца.

— Зашибись, ценный совет, — хмыкнул я.

— А ещё важно знать опасные особенности огнепроводных шнуров, — воспоминания полезли из отца Сергия по нарастающей. — После длительного и ненадлежащего хранения они могут совершать так называемый «прострел», с моментальным подрывом в итоге… Поэтому нельзя увлекаться слишком короткими отрезками шнура! Не менее 40–60 см. С учётом скорости горения около 1 см в секунду, это задержка 40–60 сек. Даже несколько дольше. Так что когда нужен относительно скорый взрыв, выбирают УЗРГМ, ну, запал для гранаты с задержкой 3.2–4.2 секунды. Если время не так критично, можно обратиться к огнепроводному шнуру.

— Спе-ец! — похвалил иерея Гоблин.

— Слушай, Валентиныч! Возьми меня вместо сына, ну зачем мальцу рисковать? — неожиданно для всех предложил святой отец.

ВУС всё-таки сказывается, Даже если ты писарь при штабе.

Дино сразу возмутился.

— Вы чего⁈ Я это грот вдоль и поперёк, я там каждый камешек, я взрывпакеты кидал, с чудовищем бился насмерть! И меня отстранить⁈ Не получится! Если заберёшь ствол и байк, я бегом за вами рвану!

— Прикажу, и ты никуда не побежишь, — ледяным тоном процедил я. — А если побежишь, посажу под арест. Ишь, разошёлся!

Посмотрел на реакцию поникшего сына и добавил:

— Не надейся, не отвалишь. Вместе начинали, вместе и закончим. Но чтобы больше без истерик! Илья Алексеевич, здесь остаёшься. Ты человек основательный, и безопасность обеспечишь, и сохранность.

— Исполним! С Божьей помощью, — послушно отозвался иерей.

Послышались легкие шаги, шелест, еле слышный скрип ступеней — по лестнице в длинном шёлковом халате тёмно-бежевого цвета спускалась Селезнёва.

— Всё ещё сидите? Мальчики… И эти адские ящики не убрали? — с запрограммированным неудовольствием спросила она. Ясно же, для того и спустилась.

Гоблин вскочил с дивана. Да уж, произвела начальница впечатление на знаменитого сталкера. Так она и на Кастета произвела такое же.

— Будет исполнено! Перемещаем наличные ВВ в сарай, соблюдая предписанные меры предосторожности! — по-армейски бодро доложил Сомов.

— Никогда не разберёшь, где вы врёте, а где правду говорите, — Екатерина удивительным образом почти дословно повторила мои слова. — Знаете что, мальчики… Давайте уже, выпускайте своего Кракена. Решительно невозможно жить и работать, зная, что рядом лежит атомная бомба.

— Екатерина Матвеевна, завтра же начинаем операцию! — я тоже встал и тоже доложил. Дисциплина — заразная вещь.

— Когда?

— В двенадцать выдвигаемся.

— Остановитесь у тётушки Молли?

— Как водится. Осмотрюсь, узнаю, что да как, а послезавтра начнём.

— Хорошо. Ну что смотрите, хватайте свои бомбы! Или мне вам помочь?

Строй партизан замотал головами.

— А потом всем спать. И не пейте больше ничего, не нарывайтесь, проверю.

Неожиданно в пропитанный ароматами дорогого дерева зал визитов ворвался принесенный с прерий Аризоны запах полыни — томительный воздух скитаний, дорог, лесов, бескрайних просторов и кромешных тёплых ночей, разрезаемых лучами дальнего света фар.

И у меня сжалось сердце.

* * *

Перед поворотом дорога сужалась и уходила за небольшой холмик, единственный в этом месте. Я ехал осторожно, часто поглядывая по сторонам, и потому, должно быть, заметил дозорных поздно, когда они были уже шагах в ста. Дино, ехавший впереди