Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Странное место выбрали для блокпоста парни из Форт-Массак, как-то не похоже это на многоопытного капитана Райана Дудака. С юга их, конечно, не видно, но ведь и они ни черта не видят. И мешки с песком уложены бестолково, на скорую руку. Да и тент, с провисанием закреплённый на четырёх угловых шестах, тоже. Обычно на таких блокпостах натягивают коньковую верёвку, формируя скаты. Почему они вообще выстроились здесь, а не на удобной площадке возле ручья Гурон-Крик? Наверное, комендант гарнизона решил прикрыть дорогу к форту на Т-образном перекрёстке. Значит, есть основания.

Под тентом стояла маленькая палатка из выгоревшего на солнце брезента, из которой торчали дорогие жёлтые ковбойские сапоги. Итого, бодрых служивых двое, командир «блока» почивать изволит.

Двое шли навстречу и ступали осторожно, как рыси и вооружены винтовками «Спрингфилд». Ни один камешек не треснул у них под ногой.

— Спокойно! — тихо сказал Гоблин, когда мы выходили из машины. — Индейцы, что ли? Никогда не видел живого индейца. Кого только не видел…

Расстояние сокращалось.

Солдаты пристально смотрели на нас. У меня же на лице, как я позже понял, появилась деланная улыбка. Дино выглядел настороженно. Только сталкер был бесстрастен.

Шедший первым дозорный остановился и, загораживая путь, поднял винтовку перед собой на вытянутых руках, как закрытый шлагбаум. Мы остановились. Остановились и солдаты. Все молчали. Наконец молодой, не опуская ствол, спросил резким, как птичий клекот, голосом:

— Чего белому южанину здесь надо?

Это действительно были индейцы. Форма формой, но боевая раскраска на лицах выдавала их с головой. Я уже научился различать племена. Перед нами стояли апачи-чирикауа, которые, в отличие от многих прочих бэндов, меньше склонны к вызывающим атрибутам и поведению, но зато они же, по рассказам военных, являются самой стойкой и управляемой пехотой среди здешних краснокожих.

— Русская дипломатическая миссия, важное дело, — сухо ответил я, одной рукой демонстрируя красное удостоверение с золотым гербом, а другой, показывая на лобовое стекло, где была прилеплена соответствующая табличка.

— Тапила! — солдат повернулся к старшему. Совсем молодой индеец, года на два старше Дино, а то и ровесник.

Старший подошёл и начал тщательно изучать удостоверение, вглядываясь в печать и мелкий шрифт.

Рядом со мной встал юноша-апач с таким выражением девственного любопытства в глазах, словно он только что попал из первобытного мира в современный. Даже рот слегка приоткрылся. Все привлекало его внимание, вплоть до хлястиков на закатанных рукавах. Юноша осмотрел меня, затем опустил винтовку прикладом на землю и бесцеремонно протянул руку к моим наручным часам.

Я стукнул его по запястью. Осматривать машину и обыскивать миссию я не дам. Только позволь разок, и о дипломатической почте придётся забыть. Да и не те здесь места, чтобы такие вещи проходили без последствий. Ковбойские здесь места.

Чирикауа резко зашипел, отшагнул и чуть пригнулся, опасно положив руку на нож. И в тот же миг упёрся взглядом в стволы дерринджера Бернадино, который тот наставил ему прямо в лоб, одновременно произнося длинную и злую фразу на итальянском языке. Что ты поделаешь, никак не могу приучить его материться на сермяжном русском.

— Тапила⁈ — уже громче воскликнул солдатик, но старший не обращал на него никакого внимания, искоса поглядывая на Гоблина. Опытный воин сразу понял, откуда может покатиться лавина.

Сомов стоял в двух шагах и демонстративно разминал затёкшие конечности, а потом неожиданно с силой подпрыгнул на месте — джинсовка задралась, обнажая расстёгнутую кобуру «кольта». Затем он ещё раз мотнул руками, ласково улыбнулся и встал со старшим вплотную, что-то пробормотав себе под нос. Он сталкера исходила первобытная энергетика такой силы, что было ясно: при желании он за пару секунд смешает обоих в фарш.

— Хой-ай! — старший апач недовольно покачал тяжёлой головой, в свою очередь, тоже стукнул молодого по руке, а в горле у него что-то гортанно заклокотало. Я не понял, смеётся он или злится, потому что вместо пояснений индеец обратился к юнцу на своём языке, выплёвывая короткие рубленые фразы.

Хм-м, похоже, один я тут стою, слушая бормотание и чужую речь, и не совсем понимая обстановку.

— Куда вы едете? — наконец спросил Тапила, в очередной раз сверкнув на сталкера жёлтыми белками глаз.

— В Батл-Крик, — ответил я с облегчением, глазами показывая Бернадино, чтобы тот наконец-то спрятал пистолет.

— А если я всё-таки обыщу их машину, что будет, Тапила? — на ломаном английском спросил чрезмерно любопытный и неуёмный чирикауа.

— Оу! — недовольно каркнул апач, делая характерный жест со сложным звуковым сопровождением, нечто среднее между кавказским «что такое говоришь, э?» и еврейским «ой, вей!».

Прищурившись, он долго смотрел на Гоблина, цокая языком, потом — на каждого из нас, как будто соображая, что ему дальше делать, и только после этого ответил молодому:

— Надо будить сержанта Джексона!

— Я скажу тебе, что будет, апач, — вся эта идиотия мне уже изрядно надоела, злость поднималась волной. — Вряд ли у тебя это получится, но если случится чудо… Россия отзовёт своего посла для консультаций, а у вашего президента сорвутся три или даже четыре контракта на такую сумму, что тебе не хватит и тысячи жизней, чтобы её отработать. После чего вас выгонят со службы без пенсии, а тебя посадят в тюрьму за грабёж.

Сержант Джексон, прихрамывая, выбрался из палатки сразу, причём настолько бодрый и даже весёлый, что у меня возникло сомнение — спал ли он вообще, или же просто балдел в тени, наслаждаясь мизансценой?

— Что вы тут устроили? Отойдите от машины, разве не видите, что это дипломаты? Я вас помню, мистер! И вот этого молодого человека запомнил, вы приезжали в форт с торговым конвоем. Действительно собираетесь в Батл-Крик? Сейчас это опасно.

— Ничего не попишешь, сержант, государственное дело, — ответил я.

— Что ж, это ваши жизни, мистер Горнаго, но мне надо вас предупредить. У нас война с предателями.

Американцы не любят называть свою войну гражданской. Никто не любит. Все попавшие в такую заваруху народы стараются найти и выпятить в качестве главной причины внешние силы и факторы, скрытую или явную интервенцию, некие чужие интересы и злые помыслы. Война штатов, война с южанами, с северянами, война капиталистов, война «с этими ублюдками»…

Вред государству, находящемуся в состоянии непризнанной гражданской войны, собственно гражданам и их интересам наносит замалчивание или полное отрицание первопричин, цензурирование СМИ, запреты книг и люди, которые всё это делают. Они постоянно множат враньё и общественное заблуждение, препятствуют просвещению, на идеалах которого во многом и сложилась конкретная культура.

В самом словосочетании «гражданская война»