Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— А сейчас у него какие? — Хината наконец закончила с посудомоечной машиной и уборкой со стола и подошла поближе, перегнулась через спинку дивана: — Тебе такие не нравятся, ма?

— Никогда не высказывай свое мнение относительно женщин в присутствии мужчины, который с ними общается. — мама протягивает руку и щелкает указательным пальцем по носу Хинаты. Хината делает «Ой!» и отскакивает назад. Мама ухмыляется.

— Запомните, детки — говорит она, подняв к потолку этот самый палец: — мужчины только думают, что это они выбирают женщин. На самом деле это мы им позволяем… выбрать. Вернее… сделать выбор. На самом деле — у них нет выбора.

— Вот что-то подобное я сейчас и чувствую, угу. — киваю я.

— Вот и настал тот день, когда мой сын спрашивает у меня совета насчет своих девушек. Я сейчас буду плакать. — уверяет нас мама. Глаза у нее совершенно сухие. Плакать она будет, ага.

— Да я не спрашиваю… то есть, о чем это я! Конечно, спрашиваю совета! — мгновенно перестраиваюсь я. Презумпция молодых — не слушать ничьих советов. Старики понимают, что каждому свое, но все же готовы выслушать любую точку зрения. Я тут вроде как посередине и надо впитывать всю мудрость, которую мне готовы передать. Как говорят в восточной части Киото — гордость ведет к поражению, а скромность вознаграждается. Скромнее надо быть, а то хвост тут распушил — все-то я знаю и все-то я умею. Ни черта я не знаю, особенно по части женщин и их вывертов сознания. А мама у нас — квинтэссенция женщины, при этом она искренне обо мне заботится, а значит в отличие от всех остальных женщин — может поведать мне Большой Секрет Всех Женщин. Возвращаясь к пословицам восточного Киото — женщина захочет — через скалу пройдет. Заметьте — женщина. Чего там хотят мужчины — никого не интересует, даже самих мужчин.

— Итак! — мама поднимает палец вверх: — первое! Никогда не верь женщине!

— Мама! — это возмущенная Хината. Она считает, что я не заслуживаю доступа к Великой Тайне Всех Женщин, она полагает что я получу силу, которая сломает меня и сделает меня Темным Диктатором, что я непременно употреблю это знание во вред женщинам, порабощая их, или что гораздо хуже — растреплюсь всем об этом. Наивная девочка не понимает, что мама все продумывает на два хода вперед… при этом не пользуясь обычной логикой и рациональным складом ума. Вот и этот совет… словно совет Бернарда Шоу — никогда не слушайте ничьих советов, включая и этот. Совет мамы — не верить женщинам, включая ее саму.

— И второе — если ты не веришь женщине, то ты никогда не сможешь завоевать ее доверия. — заканчивает мама сентенцию и бокал вина.

— Мама? — хмурится Хината.

— Спасибо, сенсей! — я встаю и глубоко кланяюсь нашей Хранительнице Домашнего Очага и Самой Красивой Женщине На Свете: — ваши слова будут вырезаны в моем сердце и написаны иглами в уголках глаз! Поистине знание — это сила!

— Ступай и используй эту силу мудро — кивает мама: — и посуду за собой уберите! Масло в холодильник поставьте!

Глава 4

Любое сражение должно быть подготовлено заранее, знающий свое дело полководец не просто стоит в полевом шатре со своими соратниками и водит пальцами по карте, но выезжает в поле, посмотреть своими глазами на местность, проверить почву, по которой пройдет тяжелая боевая конница, холмы, кручи которых должны вымотать атакующих и лес, который должен скрыть передвижение запасных полков. Но этого мало и знающий полководец не будет рано ложиться спать в ночь перед сражением, он пройдет между раскинутыми палатками своего лагеря, прислушается — о чем говорят у костров, что поют, над чем шутят, на что жалуются. Что они едят, в каком состоянии доспехи и одежда, что пьют и о чем думают. Потому что в момент битвы что-нибудь обязательно пойдет кувырком, не так как запланировано, так, как никто не мог предусмотреть.

Поэтому я заранее отвел Томоко в сторонку на уроках и проинструктировал ее, а потом — проверил ее зрачок на предмет сомнений и колебаний.

— Конечно, хозяин — кивает Томоко, не усомнившись ни на секунду: — как скажете.

— Хм — говорю я, окидывая ее взглядом: — Точно? Как-то ты быстро согласилась…

— Во-первых я все еще ваша рабыня, пока никто этого не видит. — отвечает она: — а во-вторых я тебе доверяю. Не как господину и хозяину, а как человеку, как однокласснику и моему другу. Ты не сделаешь ничего дурного Наоми-чан. Вернее… — она задумалась на секунду: — то есть, даже если ты и сделаешь что-то дурное с ней, то ей это будет на пользу. Значит так и надо.

— Не знаю, чем заслужил такой кредит доверия, но спасибо. — киваю я и протягиваю ей список на листе бумаги: — вот это надо купить. Вот деньги — я делюсь с ней своей драгоценной заначкой, которая возникла после того, как папа Кенты растрогался и сунул ему деньги. Сейчас я, скрепя сердце, передаю половину денег Томоко.

— Хорошо — кивает она: — я пропущу урок и…

— Необходимости пропускать урок нет — говорю я: — можно после уроков сразу в магазин сгонять, а я пока помещение и саму Наоми подготовлю.

— Как это ты ее подготовишь? — подозрительно посмотрела на меня Томоко, резко выпадая из роли «покорная рабыня преклоняется перед своим господином»: — … просто интересно…

— Ну мы же все-таки Клуб Экзорцистов — пожимаю плечами я: — разрисую ее тело каббалистическими символами, поставлю на живот восковую свечу из жира некрещенных младенцев, переверну Библию и зарежу черного козла.

— Обязательно черного? — наполовину в шутку, наполовину всерьез уточняет Томоко. Есть у нее такая манера — следовать моим шуточкам и усугублять их своими замечаниями. Эта черта в ней мне нравится, тут мы с ней прямо-таки дополняем друг друга, так что возможно, что лет через пять, когда и сама Томоко подрастет и у нее все подрастет… хм…

— Ты опять задумался — доводит до моего сведения Томоко: — снова о медсестре школьной мечтаешь? И что ты в ней нашел, она же старая!

— Она — зрелая, а не старая — отвечаю я машинально: — ей всего двадцать семь. Так что даже молодая.

— Так ты и правда о ней думаешь! — моргает Томоко: — Надо же…

— Так. — я прекращаю бардак и шатание в танковых войсках: — не