Фантастика 2026-132 - Сергей Анатольевич Панченко

другая. Мы не знаем, кто из них хочет убрать тебя, как, собственно, не знаем, и почему. Скорее всего, ты был единственным тоттмейстером, который неосторожно засветился везде, где только можно, и наши ребята, как и мы сами, решили, что это вряд ли можно назвать случайностью.

— Я полагаю, за мной охотились сразу двое.

— Почему?

— Один из них обычный убийца, пусть и ловкий, но слабо разбирающийся в некромантии. Другой — тоттмейстер, заметающий за ним следы. Стрелял в меня первый. Аккуратно убрал и расчленил Арнольда второй.

— Что ж, разумно. Видимо, ты понравился обоим братцам, так что даже первый взялся за не свойственную для себя роль уборщика…

— Будет пока об этом. Чем закончилась слежка?

— А не догадаешься?

— Догадываюсь. Но от таких профессионалов, как ты их расписываешь, я ожидал большего.

— Мы все купились на то же, на что и ты сам, — признал Макс без удовольствия. — На этого маленького идиота! Кстати, может, прикажешь, наконец ему убрать оружие? Я достаточно сидел под прицелом сегодня.

Петер и в самом деле продолжал удерживать пистолет. Поймав мой взгляд, он кивнул и спрятал оружие за ремень. При этом, однако, Блюмме не стал выглядеть менее напряженным: чувствовалось, что общество Макса, большого, громкого, грубоватого, пусть даже и не оказавшегося убийцей, давит на него.

— Как и ты, мы решили, что мальчишка — это и есть один из убийц. Сам подумай. Подросток, сил которого не хватит размозжить человеческий череп. Боящийся мертвецов — пожалуй, достаточно боящийся, чтобы разрядить пистолеты в грудь приближающемуся Арнольду вместо того, чтобы дождаться тебя.

— Только не…

— И, возможно, достаточно хитрый, чтобы, будучи пойманным на слежке за жертвой, моментально сделаться ее спутником и помощником. Или все же недостаточно?

Я повернулся к Петеру. Он стоял все в той же позе, и по глазам его, как и раньше, сложно было хоть что-нибудь прочесть. Ребенок, слишком быстро разучившийся быть ребенком, но пока еще не нашедший ничего, кроме мести и жажды крови. Сирота, лучше управляющийся с пистолетом, чем с пером. Разучившийся бояться за себя, но все же отчаянно, до полуобморока испытывающий отвращение к трупам.

Его пистолет был за поясом. Мой — в опущенной руке. Чтобы поднять его мне понадобилась бы та часть времени, которая меньше секунды, и уходит на то, чтобы моргнуть веком. Немногим меньше — на то, чтобы спустить курок.

Я ожидал этого. Резкого движения, тяжелой отдачи выстрела, огненного сполоха перед глазами. Может быть, еще крика — тонкого мальчишечьего крика. Очень много вещей могли произойти в следующую секунду. Но ни одна из них не происходила. Петер, внезапно выпрямившись, так что это даже казалось неестественным, прошептал:

— Я не убийца!

— Мне уже доказали, что я могу быть порядочным дураком, когда захочу, — пробормотал я. — А кем можешь быть ты?

— Моя мать убита.

— Кем-то, пока ты был в лицее. Кем-то, хорошо знающим и ваш дом, и время, когда экономка уходит на рынок.

Глаза его можно было бы принять за два обточенных кварца правильной формы. Слишком много блеска и слишком мало выражения. И еще они непрозрачны.

Я начал было поднимать пистолет, но Макс своей тяжелой рукой схватил меня за локоть:

— Не надо. Я не думаю, что это действительно он.

— Я тоже так не думал.

— Неужели ты полагаешь, что мы могли столько о нем узнать, столько передумать — и в результате не проверить? Он был в твоем доме этой ночью. Той ночью, когда убили служанку, последнего человека, который мог видеть убийцу.

— Он спал внизу. Я имею в виду, он мог…

— Нет. Мы держали под наблюдением все двери и окна, он оставался внутри. Конечно, это не говорит о том, что служанку не убил его компаньон, — Макс прищурился, и от его взгляда Петер отступил на шаг. — Но нет, я в это не верю. Это действительно вздорный и глупый мальчишка, увязавшийся за тобой в тот момент, когда в этом совершенно не было нужды.

— Значит, подозрения с него полностью не сняты?

Макс лишь осклабился:

— А с кого в этой комнате они полностью сняты? Даже мне стоит допускать, что ты чертовски хитрый и изворотливый убийца, сумевший обвести нас всех вокруг пальца, а ты можешь полагать, что главный негодяй это — я. Нет, я предлагаю избавить всех присутствующих от подозрений. Хватит того, что вы заявились ко мне с оружием и едва не учинили стрельбу.

Стыд — полузабытое ощущение, от которого немеют скулы. Так, точно их коснулся легкий мороз.

— Макс, извини меня. Мне стоило лучше подумать, прежде чем предпринимать что-то вроде этого.

— Брось, — он потрепал меня за рукав. — Напротив, ты повел себя весьма достойно. Не каждый бы вознамерился явиться к убийце, чтобы вести с ним проникновенные беседы. Думаю даже, большая часть наших ребят с радостью скинула бы эту проблему в чужие руки.

— Я тоттмейстер.

— Да и я, как видишь, не бакалейщик… Ладно. С этого дня, как понимаешь, ты с нами. В нашей группе. Хочешь ты того или нет, но ты слишком глубоко умудрился влезть, чтобы можно было вытащить тебя из этого города без штопора. И, кроме того, как я уже говорил, у тебя неплохая интуиция — качество для нашего брата полезное. Пусть даже произрастает оно на твоих же ошибках и заблуждениях, — он беззлобно рассмеялся. — А еще ты можешь быть отличной подсадной уткой.

— Сколько человек будут обеспечивать мне прикрытие? — быстро спросил я.

— У нас несколько групп по три-четыре человека в каждой, плюс резерв… Готов поспорить, ты каждый день сталкивался с некоторыми из них нос к носу. Оказывается, без формы тоттмейстер многим даст фору по части маскировки. Имен называть не буду — тебе они ни к чему, напротив, ты можешь повести себя неправильно: узнаешь кого-то или попытаешься переброситься словом…

— Я не мальчишка, Макс.

Он не собирался уступать. Как, впрочем, и я не собирался спорить.

— И все же. Ты должен вести себя настолько естественно, насколько это вообще возможно. Ну, со здоровой порцией паранойи, конечно, роль беззаботного гуляки создана не для тебя.

— Значит, это всё? — поинтересовался я. — Мое дело — гулять по улицам, как ни в чем не бывало, и ждать, когда на меня выйдет парочка убийц?

— Это не опаснее, чем гулять под пулями на краю редута. У нас нет других путей.

— А если они забыли про меня?

— Значит, мы ищем двух убийц с плохой памятью.

— Я серьезен.

— Трудно не заметить. Но мы действительно не видим пока иного варианта. Убийца дважды выслеживал тебя, и