Фантастика 2026-90 - Василий Седой

законное место, но достаточно здоров, чтобы бросить его прикрывать новую границу. Я слишком юн, чтобы понимать хоть что-то в твоих интригах, но достаточно взрослый, чтобы вышвырнуть меня на войну.

Император медленно поднял голову.

– Ты винишь меня в том, что я прятал тебя столько лет, пытаясь построить будущее для нас обоих? – тихо спросил он. – А что я должен был делать? Раз уж ты взрослый, расскажи мне.

– Я взрослый только тогда, когда тебе это нужно, – спокойно отозвался Юкай. – Ты только дергаешь за веревочки моей привязанности и причиняешь боль, унижая Ши Мина, потому что не знаешь, как еще повлиять на меня.

– Я могу приказать запереть тебя, – отстраненно сообщил император и покачал головой, признавая свое поражение. – Не слишком красиво, но вполне действенно.

Мастер с резким щелчком сложил веер, привлекая внимание громким звуком.

– При всем уважении к вашим драматичным диалогам… – Сладкий голос никак не вязался с ледяным хмурым взглядом. – Хочу напомнить всем присутствующим, что еще не все солдаты добрались домой, а многие не доберутся никогда, расплатившись жизнями за чужие амбиции. Следующие годы будут самыми тяжелыми на нашем веку – безденежными, отчаянными и страшными, потому что людям наплевать на границы, если им нечего есть. И императору, ниспосланному нам небесами, стоило бы помнить, что даже у самых верных подданных может закончиться терпение. Ведь императору до́лжно о людях беспокоиться, а не о величине куска земли, который теперь заново рисуют на картах.

Ши Мин, с трудом вырвавшись из плена собственных размышлений, на мгновение даже растерялся. Тишина, окутавшая зал, казалась осязаемой и сочилась сквозь пальцы, как замерзающая вода.

Император окаменел. Впервые за весь разговор взгляд его потяжелел, а сжатый в нитку рот превратился в косой росчерк лезвия. Сжав подлокотники кресла, он медленно, с угрозой начал подниматься. Юкай нахмурился, но не двинулся с места, глядя на брата с открытым вызовом. Казалось, одной искры достаточно, чтобы разгорелся беспощадный пожар, в котором ни одно не уступит другому: властность императора, упрямство принца и бессердечная надменность Мастера.

Не тратя драгоценное время на раздумья, Ши Мин шагнул вперед. Ло Чжоу успел лишь краем глаза заметить движение и развернуть веер, обернувшись через плечо; на мгновение глаза его полыхнули зелеными искрами.

Широкие рукава не смогли замедлить удар. На мгновение Ши Мин почувствовал укол вины, когда его кулак коснулся ярких, искусно подкрашенных губ.

Глаза Мастера расширились. Не удержавшись на ногах, от силы удара он неловко оступился и рухнул на пол, запутавшись в многослойных одеждах; бесполезный веер отлетел в сторону.

– Господин министр желает оспорить решение императора? – невыразительно спросил Ши Мин, потирая костяшки пальцев. На коже остался влажный след от помады.

Правитель с коротким выдохом опустился обратно и прижал руку ко лбу. Просидев так несколько мгновений, он вдруг решительно сорвал с рук перчатки и швырнул их в стену.

– Вот от вас, господин Ши, я такой подлости не ожидал, – гнусаво проворчал Ло Чжоу с пола, осторожно трогая разбитые губы. – Я считал вас своим другом. Как я смею оспаривать слова императора? Да подайте же мне руку!

Юкай с неким нечленораздельным звуком опустил голову, скрывая усмешку. От напряжения, разлитого в воздухе, не осталось и следа. Мастер, путаясь в платье, неуклюже поднимался на ноги и вытирал разбитый уголок рта, с отвращением глядя на Ши Мина, но охотно цепляясь за его протянутую ладонь.

Ду Цзыян закрыл лицо обеими руками и с длинным вздохом растер виски кончиками пальцев.

– Убирайтесь отсюда, – попросил он подрагивающим от едва сдерживаемой ярости голосом. – Иначе я вас всех отошлю на границы. Всех, понятно? Стража, помогите уже господину Ло подняться и уведите его. И господину маршалу Ду тоже напомните, в какой стороне находится дверь.

Глава 26

Господин Ло покинул кабинет с видом донельзя оскорбленным, морщась и украдкой дотрагиваясь до кровящей ранки в углу рта. И без того яркие губы после удара распухли и увеличились, придавая ему вид трагичный и немного обиженный.

Юкай вышел сам. Обернулся на пороге и коротко, предупредительно посмотрел на брата.

– Я подожду, пока вы закончите. Снаружи, – проговорил он и прикрыл двери. Ни у кого из присутствующих и сомнений не возникло: далеко он от них не отойдет.

Ду Цзыян покачал головой и сокрушенно вздохнул.

– Как мы докатились до этого? – тоскливо пробормотал он, ни к кому не обращаясь. – Почему с каждым годом жизнь становится только сложнее?

Ши Мин остался стоять на том же месте, задумчиво разглядывая две алые капли на полу. Мастер словно нарочно надел красное, готовясь пролить немного крови. Впрочем, за годы спутанной и сложной дружбы Ши Мин утвердился во мнении, что с Ло Чжоу никогда нельзя быть уверенным в случайности событий.

– Я не собирался никуда вас отправлять, – вымученно произнес император, справившись с эмоциями. – Я никак не мог заставить Юкая вернуться и решил сыграть на тех чувствах, на которых мог сыграть. Он же мог, минуя дворец, сразу броситься в ваш дом, поэтому пришлось втягивать вас вместе с господином Ло в эту нелепую постановку. Однако мне даже немного горько оттого, что Юкай так быстро… Впрочем, неважно.

«Он не поехал бы ко мне, – с легким раздражением подумал Ши Мин. – Он поехал бы уговаривать тебя. Почему я знаю это твердо, а ты тратишь время на гадания?»

– Надеюсь, господин Ло останется в добром здравии после сегодняшнего выступления? – уточнил Ши Мин. – Не все его речи заслуживают внимания, а тяжесть на его плечах с каждым годом становится все тяжелее.

Император сморщился:

– Я знаю Мастера пыток достаточно долго, уж вам ли сомневаться? Ничего более странного, чем обычные его выходки, он сегодня не совершил. С ним всегда было непросто поддерживать отношения, однако без него станет слишком скучно. Каждому правителю нужен тот, кто без страха выскажет все прямо в лицо. Вернемся к делу.

Ду Цзыян поднялся, обошел стол и распахнул двери.

– Близко никого не подпускать, – приказал он страже.

Ши Мин разглядывал идущего по кабинету Цзыяна, борясь со странным ощущением неправильности. Старший Ду правил уже довольно долго. Пусть он никогда и не был кровавым и жестоким тираном, но сейчас, казалось, вообще выпустил бразды правления из рук. Словно, стряхнув с себя все наносное, привнесенное титулом, он стал обычным встревоженным и недалеким от своих эмоций человеком. Смертельно уставшим человеком, в чьих руках стянуты сотни нитей.

Нитей, которые император только путал или разглядывал с недоумением, не понимая, за какие следует тянуть, а какие – оборвать.

– Я могу приказать кому угодно и что угодно, но только не Юкаю, – со вздохом признался