Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

это время молодежь успела подскочить со своей лежки, проконтролировать тела и начать обдирать их по полной программе. И пофиг на кровь и на дырки, уж больно хороша одёжка у натовцев. А так оставишь – звери придут, попортят – пропадет вещь за просто так.

- Третий, ответь первому.

- Третий в канале.

Даже в рации со всеми хрипами и гундосью слышно облегчение в голосе.

- У нас все в порядке, задача выполнена, возвращаемся.

- Понял, ждем.

- Как у вас?

- Нашли лейтенанта, жив, откапываем.

- Добро, конец связи.

Фу-у, обошлось.

- Ну что, пионеры, все собрали? Все уложили? Тогда по коням.

Плохо, когда любимая женщина еще и дежурная поста связи. Бородулин не успел выехать в Форт-Росс, а она уже все знала. И ведь никак это дело не обойти – ей по службе положено. Одно радует – девочка умная, все поймет, хотя без слез не обойдется. Собственно, женских слез уже пролилось немеряно – когда притащили назад, в Баязет, лейтенанта. Вообще говоря, ему тоже повезло. Ничуть не меньше, чем самому Андрею. На него рухнула стена башни, и каким-то чудом несколько балок упали «домиком», закрыв его от остальных камней. Пострадали только ноги, да и то не сильно. Кости не расплющило, не растерло в порошок тоннами камня, а аккуратно сломило в нескольких местах. Пару месяцев на койке, потом столько же на костылях – и будет как новенький. Уже к вечеру из Форта принесся на «москвичке» доктор, сложил все кости, как полагается, проткнул ногу спицами аппарата Елизарова и прописал жесточайший постельный режим.

Пацаны вернулись героями. Им, помимо трофейного короткоствола, выдали в награду двойную наркомовскую норму на каждое лицо. Теперь они шумно праздновали победу, описывая в красках свою героическую борьбу с пришлецами. А Черемисин страдал и глотал слюнки, ибо ему было рекомендовано воздержание от алкоголя, а жена взялась лично проконтролировать соблюдение всех лечебных процедур.

Самому Бородулину лежание в снегу и беготня босиком даром не прошли. Уже к вечеру у него поднялась температура, прорезался кашель, насморк – в общем, все симптомы сильной простуды. Вот только особо залеживаться в постели было нельзя – нужно было возвращаться к поставкам, к делам, к друзьям, к своей женщине.

Из добытых трофеев Андрей увез с собой только винтовки. Коля Мазурин их затюнингует, пристреляет, можно будет даже парочку корякам продать. А парочку и обратно в Баязет вернуть. Повёз и пленника. Остальное, включая снегоходы, оставил Корневу. Пусть у него тоже запас будет. Ну а Корнев, понятно, не возражал.

Встречать шишигу вышло, наверное, все население крепости – кроме, само собой разумеется, двоих человек. Господин Даган сидел, что называется, на подвале, а жертва его обаяния – под домашним арестом.

Едва машина остановилась, как Михайленко тут же подскочил, забрал свою «посылку» и увлек ее в мрачные кровавые подвалы контрразведки. Сержант кликнул пару бойцов и лично сопроводил свою прелесть, ящики с винтовками, до оружейки. А Бородулин, чихающий и кашляющий, с покрасневшим носом, обмотанный колючим шарфом был увлечен Светланой в свои апартаменты. В общем, каждый получил свою долю.

Когда женские горячие слезы и не менее горячие поцелуи слегка прекратились, а Андрей был переодет в домашнее, усажен в кресло у камина, накормлен вкусностями, напоен чаем с малиновым листом и свежими плюшками, Света заперла двери на засов и хитро улыбнулась:

- Андрюша, я знаю один народный способ лечения простуды и намерена к тебе его применить. Но это лекарство нужно принимать непременно в кровати.

- Ну пойдем, - улыбнулся Бородулин, - будешь меня лечить.

Но не успел он подняться, как в дверь заколотили.

- Андрей Владимирыч, Андрей Владимирыч!

На лице Светы нарисовалась такая досада, что ни в сказке сказать, ни вслух произнести. Но куда деваться – она отперла дверь. В комнату ворвалась – иначе не сказать – дежурная радистка. Глаза, шальные, круглые, огромные – что те мельничные колеса. Ворвалась и выпалила взахлеб:

- Андрей Владимирыч! Там… Там… Идите скорее!

Андрей пожал плечами, бросил виноватый взгляд на Свету, выбрался из кресла и поплелся следом за дежурной… Леной? Точно. В дежурке уже набилось народу – не протолкнуться. И стар, и млад – все собрались. Но едва появился Бородулин, сразу расступились, давая ему место.

- Сейчас! Сейчас – посыпались со всех сторон шепотки.

Леночка пробилась к аппаратуре, переключила звук на громкую связь, и в маленьком помещении зазвучали песни. Русские, хорошие, знакомые.

- И что? – спросил Андрей, не вполне понимая причину ажиотажа.

- Андрей Владимирович, это сейчас поймали! По радио! И это не Баязет, я уже спросила. Они тоже слушают, и тоже все офигели.

Ох ты ж е-мое! Русские песни – это… еще один русский анклав?

Додумать мысль Бородулин не успел. Музыка кончилась и зазвучал приятный женский голос:

- Внимание! Говорит замок «Россия»!

Эпилог

- Леночка? Привет, дорогая! Запиши сообщение для Бородулина. Готова? Пиши: у коряков революция, Ивкавава свергли, и нынче приехала депутация, трое охотников – договариваться о присоединении к анклаву.

- Андрей, это Ильяс. Мы вчера туркам отвезли тушку их бывшего начальника, а сегодня они сами явились. Решили окончательно мириться, согласились на электростанцию, на все твои предложения. И за помидоры свои начали тереть, копейки выкруживать.

- Хочу сообщить вам неприятное известие. В скором времени вы умрете. Без вариантов. Вот только смерть ваша может быть быстрой и легкой или долгой и мучительной. А какая именно – это зависит от вашей искренности. Так что рассказывайте, рассказывайте.

mrSecond

Забытые острова. Аннушка.

Глава 1

Я, не открывая глаз, сладко потянулась всем телом, стараясь удержаться на зыбкой границе между сном и явью. Сон-то какой расчудесный: будто лежу на пляже под лучами пока еще не такого жаркого утреннего солнца. Ветер легко обдувает разгоряченно-разнеженное тело, пахнет солью, слышен тихий, монотонный плеск волн, и особо пронзительные на его фоне крики чаек... Красота! Только бы еще крошки спину не кололи. Черт, и зачем только вчера на ночь грызла в кровати эти ржаные хлебцы для похудания?

Глаза открылись легко, будто сами собой. И - о чудо! - надо мной во всю ширь раскинулось бескрайнее голубое небо с редкими перышками высоких-превысоких облаков. Вот с криками пролетела чайка, затем еще одна. Какой прекрасный сон! Как же, млин,