Технарь - Константин Николаевич Муравьев

Но было поздно. Этот мелкий юркий истребитель, будто заговоренный прошел сквозь сплошную пелену огня. Вот стало понятно, что у него отключились от перегрева бластеры. Это понял и обезумевший пилот.

— Это еще не все! — Прямо в экран произнес он.

И будто специально сквозь непрозрачный шлем подсветились его обезумевшие, красные от лопнувших капилляров глаза.

— Банзай! — Заорал этот псих, и его малый истребитель с неимоверной скоростью понесся вперед.

Несколько мгновений, и доки линкора сотряс взрыв.

Один небольшой корабль сумел нанести им урона больше, чем вся прошедшая тут операция.

— Сколько? — Тихо спросил полковник у сидящего рядом капитана.

Тот быстро пробежался по полученным данным.

— Четыре истребителя, один рейдер, повреждено две приемные шахты. Погибло двенадцать членов экипажа и шесть техников из обслуживающего персонала доков.

— Вот этим и страшны фанатики, — глядя в экран, произнес седой полковник, и, уже повернувшись к медику, спросил: — Как он смог пройти все проверки и попасть на корабль?

— Скорее всего, его внедрили через кого-то из своих, работающих на нас, я подниму медицинскую карту этого пилота и узнаю, у кого он проходил тестирование и обследование.

Тут вмешался руководитель службы безопасности.

— Прошу разрешение поручить доступ, — обратился он к капитану корабля, — к списку всех членов экипажа, проходивших тестирование и обследование у тех же специалистов. Это, как мы только что видели, потенциальная группа риска.

— Разрешаю, — дал свое согласие полковник. Он и сам понимал, что подобный инцидент на корабле очень сильно ударил по доверию к нему и его экипажу. Теперь возможен вопрос не просто о том, что они не справились с поставленной задачей и провалили миссию, а другой, более серьезный и опасный: не произошла ли утечка информации именно через их корабль? Слишком не вовремя выполз из своей норы этот фанатик!..

Но это всегда происходит именно таким образом, они бьют тогда и туда, где их никто не ждет и где они смогут причинить наибольший вред. И этот инцидент замолчать не удастся. Значит, придется еще раз связываться с прелатом. А как ему этого не хотелось делать…

Сначала доклад о провале операции, и буквально через несколько минут он докладывает о произошедшем на корабле теракте.

"Чувствую, это мой последний боевой рейд", — подумал полковник. И развернувшись к офицеру-связисту, распорядился:

— Свяжите меня с метрополией.

Сейчас. Внешняя обшивка линкора.

"Ну и где этот чертов люк?" — мысленно спрашиваю я сам у себя.

По всем известным мне схемам, что я изучил вместе с базами, вход в техническую шахту должен находиться где-то тут. Но куда не ткнусь, везде только сплошная плита бронелиста да орудийные шахты. А в последние сунется только лишь самоубийца.

"Или я что-то крупно напутал, или я ищу не там", — задумчиво оглядывая поверхность, подумал я. Проползал по поверхности корабля я никак не меньше полутора часов. Задраенные доки, ведущие на резервную верфь, я нашел, но для меня они не подходили. Хотя как самый последний вариант, и я их отбрасывать не стал. Однако для незаметного проникновения этот вход, ведущий в недра линкора, не подходил. Любое открытие резервных доков — даже не просто открытие, а попытка их открытия — сразу же фиксируется в судовом журнале и о подобном инциденте сообщается главному искину корабля. А через него о том, что кто-то пытается открыть резервные доки, узнает и искин, отвечающий за систему безопасности, и буквально через пару минут тут все будет кишеть охранными дроидами и сотрудниками СБ линкора. А оно мне надо? Нет, естественно.

Поэтому этот вариант я и оставил на самый крайний случай, когда деваться мне будет действительно некуда. А до этого у меня есть еще как минимум два дня — или сорок разгонных минут, когда начнут активировать прыжковый двигатель. Тут как повезет и какое событие произойдет раньше. Или у меня истощатся запасы кислорода в скафандре, или корабль начнет подготовку к прыжку. Вот тогда и стоит начать паниковать. Сейчас же я лазил тут и искал технические люки, ведущие в технологические шахты. Но, как назло, ничего не мог обнаружить. Или этот линкор строили по какой-то своей, отличной от стандартной, схеме, или он вообще был не предназначен для внешнего, даже мелкого, ремонта силами экипажа корабля.

"Так, а это что там торчит?" — примерно в полусотне метров от меня был какой-то непонятный выступ на ровной глади бронепластины, прикрывающей основной корпус линкора. Стараясь сильно не отталкиваться от поверхности корабля, а то еще унесет в космос, я продвигаюсь вперед.

— А вот и удерживающие скобы, — обрадованно пробормотал я, заметив один из магнитных захватов, предназначенных для перемещения автоматических дроидов. Это говорило о том, что как минимум они должны были выбираться на внешнюю обшивку через какой-то ход. Правда, тут был свой небольшой нюанс.

Этот лаз мог просто для меня не подойти, я в него мог просто-напросто не влезть. Но я, не теряя надежды, пробираюсь вперед.

"Так, — осматриваюсь я, — по крайней мере, размеры люка говорят о том, что он как минимум должен прикрыть большой шахтный вход. А, следовательно, и я туда прекрасно смогу пролезть".

Выступ оказался достаточно большим технологическим люком, замаскированным под бойницу орудийной шахты, и поэтому я первоначально не обратил на него внимания. Через них мне бы точно не удалось пробраться внутрь.

"Кстати, парочку подобных я видел и раньше, возможно, не все они были орудийными шахтами", — понял я свою ошибку. Ну да ладно. Мне подойдет и этот люк. Главное, он достаточно большой.

И все они рано или поздно должны привести в распределительный центр или пост ожидания технических дроидов, а из того должен быть прямой выход внутрь корабля. Ведь дроиды тоже нуждаются в обслуживании и смене комплектующих. Так что если я смогу пробраться внутрь по этой шахте, то и в сам корабль рано или поздно попаду.

Следующие три часа я перебирал все доступные уязвимости в системе защиты люка, а потом, получив возможность подключения через интерфейс прямого доступа, подсовывал те сертификаты, которые у меня были, для того чтобы хоть один из них кодовый замок люка воспринял за тот, что может быть у технического дроида. Будь это люк, предназначенный для персонала, было бы гораздо проще, но, как говорится, что есть, то есть. Хотя в том, что это технологический люк, было и свое преимущество. Его открытие не так сильно контролировалось. Оно просто регистрировалось главным искином. А то, что сейчас ремонтники могут шнырять по поверхности корабля и проверять его состояние,