Перевал - Галина Дмитриевна Гончарова

– Кровь?

– Даже не обязательно человеческая. Возможно, подойдет коровья или козья. Теоретические расчеты на кристалле, но на практике для этого нужна хорошо оборудованная лаборатория, которой мы не располагаем.

Дамиан протянул руку и взял кристалл.

Сунул в большой проектор и принялся изучать выкладки, которые возникли на стене. Потом посмотрел на магов.

– Если это правда…

– Это пока только теория, – развел руками Робин. – Нужно подтверждение опытным путем.

– Я найду, кто этим займется. А вам придется поездить в столицу. И… Робин, я понимаю, что вы дали слово, но все же? Кто вам помогал?

Робин опустил глаза.

– Мы слово дали.

– Хорошо. Тогда поговорите с этим человеком. Я тоже дам слово, любое, если у него есть грехи перед законом, обещаю полное прощение, при условии работы на Корону. Такие головы мне нужны. И еще, эта работа может быть опасна для вас.

– Опасна?

– Робин, за это убить могут. Вы, буквально на коленке, на крысиной крови и чутье решаете одну из самых сложных задач, вы же знаете, чем крупнее кристалл леония, тем он мощнее. Мелочи-то много, но крупняк! За вами начнется настоящая охота, и за тем вашим третьим человеком – тоже. Умоляю, переговорите с ним, мне надо доехать в Кловер, потом в столицу, к отцу… я не поехал бы, но обещал! В столице я сразу же припрягу Королевский институт, а пока умоляю вас – молчите о своих выводах! Где они еще есть?

– У нас кое-что на бумагах, но в разрозненном виде. Вот так обобщенно мы пока сделали только один экземпляр, для вас.

– Я пришлю к вам безопасников, Робин. Уж простите, но вас и ваш дом будут охранять. Круглосуточно.

– Но пока никто не знает…

– Робин, я не готов вами рисковать. Не обижайтесь.

– Да что вы, ваше…

– Дамиан. Робин, я все понимаю, вы не привыкли, и это ограничение свободы, но иногда нам всем надо чем-то жертвовать.

– Я тоже понимаю, – смирился Робин. – Дамиан, можно хотя бы дать нам дня три? Чтобы мы спокойно поговорили с… ладно! Чтобы поговорили?

– Можно.

– Вот и хорошо. Я обещаю, неожиданностей не будет.

Дамиан кивнул.

– Надеюсь на это. И пока – молчите! Если все подтвердится, это будет… бомба!

Робин мрачно кивнул.

– Столица… я от нее отвык.

– Я подумаю, может, мы устроим лабораторию в Левенсберге. В маленьком городе и охранять будет проще, все на виду, и опять же рабочие места, и материал для опытов ближе… я это обдумаю по дороге.

– Вот здесь есть еще обоснование. – Робин положил еще кристалл на стол.

– Обоснование чего?

– Предварительные расчеты, сколько и чего нужно для опытов, чтобы подтвердить или опровергнуть теорию. Можно камерно.

Дамиан сунул кристалл в проектор, изучил схемы, прикинул написанные объемы и кивнул.

– Возможно, ниже определенной массы это не работает? Интересно! Надо проверить.

– У нас просто не было такой возможности, Дамиан. Но у Короны наверняка есть.

– Я проверю и сразу же дам вам знать. Вивернов хвост! Ребята, если это работает – вы будете не просто гениями, вы станете главным сокровищем Короны!

– И нас запрут под замок – мрачно подвел итог Матео.

Дамиан фыркнул в ответ.

– Меня же не запирают! Но… если что – готовься. Говорите со своим помощником, такие таланты нам нужны, и дня через три… вы поняли?

Робин кивнул.

Матео помедлил, но тоже кивнул.

Когда они наконец распрощались и вышли, Дамиан покрутил в руках кристалл.

– Оказывается, и так бывает. Открытие века – чуть ли не в кармане, на коленочке… невероятно! И ведь все на виду! Вообще все! С ума сойти![24]

* * *

– Где мой Симочка?!

Арисса Слифт впилась не хуже пираньи. Рент Миттермайер застонал. Они сегодня мотались весь день. Да, в связке с военными, но работы все равно хватило! Допросить, составить протоколы, найти родственников… не военным же этим заниматься!

И то еще повезло, что они нашли одного из потерпевших… ладно, не совсем полиция, но ведь у них же уже все было! Так что им не нагорело.

Ну действовали на их территории работорговцы, бывает. Но удалось представить все так, словно полиция знала, вела разработку, а когда в дело полезли гражданские, оно стало неуправляемым.

Арисса же все это время просидела в полицейском участке, надеясь в кого-нибудь впиться и потребовать вот прямо сейчас найти ее драгоценного Симочку, но – увы. Полицейские были настолько заняты, что до вечера так никто и не появился. Рент Ноэль только заехал за плащом и огреб за всех и сразу.

– Да откуда я знаю! У работорговцев его точно не было, шляется где-нибудь!

– Работорговцев? – схватилась за сердце Арисса. – А если он… если они его…

– Спросим, – пообещал Ноэль. И от души понадеялся, что они его – того! А то ведь искать придется идиота… куда его виверны утащили?

Арисса просто так не отстала, конечно, и минут двадцать еще скандалила, но рент Ноэль победил как человек опытный. Выпихнул скандальную бабу из участка, запер дверь и предложил ей сидеть на скамеечке. Найдется Симочка, никуда не денется! Такое не тонет!

* * *

Симочка в это время как раз добрел до железной дороги. А поскольку ночевать на природе было выше его сил, то он поступил как все идиоты.

Чтобы привлечь внимание, он разложил небольшой костер прямо на рельсах!

Так-то ради него точно остановятся, а не мимо проедут.

Шпалы обуглились, но не загорелись, повезло. Не та мощность была у огня, да и дерево там хорошее.

Что подумал о его ценном способе машинист поезда – Симочка узнал через три часа.

Все верно, затормозили.

Вышли, обматерили, набили морду, но потом – так и быть – закинули в поезд и поехали вперед. Не в Левенсберг, но оттуда уже можно будет добраться до дома. Или хотя бы дать телеграмму маме, и она приедет за Симочкой. А то хрупкий юноша чувствовал себя после такой прогулки плоховато.

Знобило, штормило, кушать хотелось…

Пропади они пропадом, эти горы!!!

* * *

– Вы уверены?

Двое молодых людей выглядели такими уверенными, что дальше некуда. Да и сопровождающие их – тоже.

Рубиус Лернер, к примеру.

– Венчайте, святой отец, не сомневайтесь.

Ну если Лернер…

Парни потихоньку рассказали мужчине, на что готова была пойти Миранда, чтобы его сын выжил. Понятно, сплетничать они о таком не стали… это происшествие с лихвой перебило все кошачьи подвиги, так что больше над ними не смеялись. Скорее сочувствовали.