Ангел со сковородкой - Галина Дмитриевна Гончарова

– Мы, пожалуй, пойдем?

Альваро поднял руку.

– Нет. Вы собираете вещи и уезжаете. И чтобы я никогда о вас более не слышал. Пау я устрою на работу, захочет вам помогать – его право. Но рядом с моей семьей появляться не советую, иначе я буду так недоволен, что вы это на всю жизнь запомните. Оставшуюся.

Энна вспыхнула, но кивнула.

– Я… понимаю.

– Не думаю. Но бояться – советую, – вежливо ответил Альваро. – Пау, оставайся, поговорим, подумаем, как лучше быть. Луиза, не задерживаю, вы уже устроились. Захотите общаться с моей супругой – ваше право, но именно – ВАШЕ. – И посмотрел на Хуана. – А к тебе есть вопрос.

Два матроса зашли в комнату.

– Этот, эн?

– Этот, – кивнул Альваро. И жестко приговорил: – Десять лет на корабле и из тебя человека сделают.

– Ты… не имеешь права!!! – заорал Хуан.

– О правах вспомнил? Не советую! Я тебя за свою семью на части разберу и скажу, что так и было. Мразь такая… сам пойдешь – или поволокут?

Выглядел Альваро крайне впечатляюще, Хуан икнул, испортил воздух и безвольной тряпкой обвис у матросов на руках.

Альваро помахал рукой ему вслед.

– «Стремительный», отличный кораблик, работает на дальних рейсах, в столицу вернется через пару лет. И то ненадолго.

– Туда и дорога, – подвела итог Моника. – Я рада, что больше его не увижу. Я не боюсь, просто… противно.

Ангелина, которая отлично знала, что это решение согласовано сверху, ухмыльнулась.

Альваро перевел взгляд на мать.

– Я понимал, что ты меня не любишь. Но сейчас ты перешла все границы. Я больше не стану тебе помогать. И не желаю видеть тебя в своем доме.

– Брат! – всхлипнула Гарази.

Не помогло. И слезы тоже, и привычное хватание за сердце, и закатывание глаз.

– Помочь? – вежливо поинтересовалась Ангелина, поднимая ближайшую для цветов вазу. С водичкой, тяжелая.

Энна Виктория решила сохранять достоинство и выпрямилась.

– Наглая тварь!

– Ты слышала. Отправляйся к сыну домой и собирай вещи, или тебе их соберут слуги. У тебя час, как и у Видаль.

– Ты… ты вообще двоеженец! Об этом вы промолчали?! Да?!

Ангелина от души потянулась, мужчины привычно посмотрели выше и выше.

– Да не женаты мы с Альваро. Я посмотрела – это не мой. Художник у вас паршивый, накарябал не пойми чего, мы сразу и не разобрались.

– Как не твой?! А… Эррера же?!

– Может, однофамилец? – невинно предположила Ангелина. – Так что радуйтесь, у вас невестка одна, и это не я. Мама.

Энну Викторию аж передернуло.

– Радоваться! Мой сын от меня отказывается! Мой сын…

– Не твой, – вздохнул Альваро. – Отец мне все рассказал, просил тебя поберечь, но если ты решила мне жизнь ломать… достаточно с меня! Видеть тебя более не желаю!

Энна Виктория взвыла.

– Рауль! Все он виноват!!!

– Все у тебя виноваты, – фыркнула Ангелина. – В зеркало посмотрись, могла бы стать счастливой, а вместо этого все на злость и ненависть разменяла, жизнь в унитаз спустила, а теперь тебе все виноваты. Хватит уже! Сиди и яд сплевывай в баночку!

– Эээээ?

– А потом в аптеку, хоть заработаешь! А к Альваро не лезь, вы и так невинных людей едва не угробили!

– Будь ты…

Ваза все же пригодилась.

– Охладись, – посоветовала Ангелина. – А то сейчас так приложу с разворота, что до стены только тапочки долетят.

Энна Виктория выпрямилась.

– Хорошо же! Вы обо мне еще услышите!

И вышла вон, от души приложив об косяк несчастной дверью. Гарази хотела последовать за ней, остановил Альваро.

– Гарази, если захочешь, я устрою тебя на службу. При условии, что ты больше никогда не появишься ни рядом со мной, ни рядом с моей семьей.

– Как ты можешь!!!

Альваро только поморщился. Явно помощь брата не потребуется. Ну и пропади вы все пропадом! Не хотели по-хорошему, так будет по-вашему! Вы в мою жизнь грязными ногами влезли, мою любимую изводили, едва не убили, мне другую подсунуть хотели… вот и живите – сами! Умирать будете – проститься не приеду!

Альваро поглядел на друга, на Ангелину.

– Нам пора, наверное?

– Хозяин сказал заранее, что провожать не будет. Идем? – предложила Ангелина.

И словно бы не заметила, как Альберто подхватил ее под локоть.

Альваро и Моника обменялись лукавыми взглядами.

А вдруг что и получится у этих двоих? Хорошо бы!

* * *

– Мартин… почему ты сразу ко мне не пришел?

Кристиан сидел напротив брата – и было королю плохо. Он-то зла не видел, он думал, что есть у него родной человек. Оказалось – нет.

– А что бы я тебе сказал? Что проклятье?

– Да. И что? Я бы постарался помочь, я Евгению Элену любил безумно, но ты же мой брат! И… тогда я все бы для тебя сделал!

– Любил… я ее тоже любил. А вот она меня – нет.

– Мне казалось, у вас все хорошо.

– Тебе это только казалось, Крис. Она же наполовину русалка, она сказала, по матери. Папаша увлекся ее матерью, ребенка сделал, навещал, конечно, воспитывал, как мог, учил чему-то.

– Она никогда не говорила же…

– Незачем было. А вот голос от него унаследовала. Пела она так именно потому, что русалья часть свое брала, они же голосом могут и волны поднять, и волны смирить… магии ей не досталось, ни грана, но что-то было.

Про волны, ультразвук, инфразвук и прочее Мартин не знал. Но законам физики это действовать не мешало.

– Пела она невероятно. Я был влюблен.

– Так и она… она именно в тебя влюбилась, Крис.

– В меня?

Губы Мартина искривила жестокая улыбка. Хоть так… ударить. Словом, памятью, несбывшимся чувством. Это бывает больнее кинжала.

– Думаешь, с чего я ее ударил? Мы с ней встречались, нет, до постели у нас не дошло, пока только поцелуи были, привез я ее, конечно, в расчете на большее, а она и заявила, мол, расстаться нужно. Любит она тебя, просто не хотела в твою семью лезть, вот и встречалась со мной, чтобы поближе к тебе быть. А пригляделась, жену ты не любишь, так пусть у тебя будут жена и любовница. Детей она бы тебе не родила, вот и достаточно было бы. Ей любовь, королеве все остальное.

– Я бы на это не пошел, – тихо сказал Кристиан.

Мартин скрипнул зубами.

– Святой Крис! Если б ты знал, как я тебя за это ненавидел! Такого всего правильного, положительного! Тошнило от тебя иногда!!!

– Мне жаль.

– Да не жаль тебе, не надо! Ни о чем ты не жалеешь!

– Смотря о чем ты. Я не