"Фантастика 2025-70". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Калинин

Я понимающе кивнул, вспоминая древние манускрипты, которые мне довелось изучать в библиотеке Магической академии Гилима. Пожелтевшие от времени свитки поведали мне о тёмной странице в истории народа Мюра. Много веков назад они использовали печати душ как изощрённое наказание за самые страшные преступления. Запечатанные души, лишённые возможности продолжить свой путь, были обречены на долгие страдания, пока тело не истлеет. Консилиум колдунов из других королевств решил, что подобная практика не должна существовать за пределами Мюра, поэтому магия душ была объявлена вне закона практически везде — исключением стал лишь Вотрийтан, который жил обособленно.

— Кстати, о печатях, — сказал Вульн негромко, прерывая ход моих мыслей. — Я как раз хотел поговорить с вами об этом, господин Эйдан.

— Внимательно слушаю.

— Мы пока не можем утверждать наверняка, но есть предположение, что загадочные круги в храме связаны с духоплетением.

— «Круги»? — переспросил я и через мгновение понял, о чём он говорил: — Те, что выбиты на полу и стенах храма?

— Да, — кивнул Вульн. — Кажется, там используются символы из древнемюрского.

— Даже если так, почему вы решили, что надписи связаны с магией душ?

— В каждом круге есть два повторяющихся символа, — ответил он. — В переводе на наш язык, это означает «душа». Вполне возможно, что мы имеем дело с печатями.

— Разве такое возможно?

— Мы не используем физические печати, однако я слышал, что предки практиковали нечто подобнее. Я жду несколько книг из Мюра — они должны помочь разобраться с переводом.

— Любопытно… — протянул я. — Не помню, чтобы в истории Вотрийтана упоминались тёмные эльфы.

— Прошлое порой преподносит неожиданные сюрпризы.

Со стороны новорождённой вдруг донеслось тихое нездоровое кряхтение, и мы встали у койки. Девочка словно пыталась вздохнуть, но не могла. Она судорожно дёргала головой, её грудь вздымалась в отчаянной попытке втянуть воздух. Крошечные пальчики сжимались в кулачки, а личико становилось пугающе багровым.

— Господин Эйдан, может, вы попробуете?.. — раздался голос лекаря.

— Нет, — отрезал Вульн. — Никакого исцеления. Душа пытается закрепиться, не мешайте процессу.

Он поднял над крохотным тельцем ладонь, и на сей раз я отчётливо ощутил лёгкие волны энергии. Девочка продолжала кряхтеть. Её лицо в свете солнечных лучей становилось уже не багровым, а синим, приобретая оттенок грозового неба. Я снова почувствовал себя беспомощным — на моих глазах не первый раз умирали новорождённые нэйтааримы-маги, и это было самое гадкое чувство. Каждый раз видя угасающую искру жизни, я ощущал, как частичка меня умирает вместе с ними.

Девочка резко утихла. Едва на меня обрушилось осознание, что это очередная смерть, как она неожиданно громко вздохнула и заревела. Синева с её лица отступила, щёки снова налились теплом.

Вульн поймал мой изумлённый взгляд и коротко кивнул. Я коснулся век новорождённой и поднял их — у неё были янтарные глаза, сияющие как два крошечных солнца. Она вышла из потока, Нэйтаар перестал бороться с магическим ядром.

— Получилось, — тихо сказал я и, обернувшись, воскликнул: — Получилось! Сообщите королю Герту!

Один из магов обрадованно потряс кулаком и выбежал в коридор. Остальные же окружили девочку со всех сторон и принялись тщательно её осматривать.

— Где её мать? — нарушил обсуждение Вульн.

— В соседней палате, господин, — почтительно ответил лекарь.

— Отнесите девочку к ней, ребёнку необходимо материнское молоко.

Лекарь закивал и, бережно взяв дитя на руки, удалился.

— Господин Вульн, вы даже не представляете, как мы вам благодарны, — сказал я и, охваченный радостью, приобнял его. — Вы совершили великое дело.

— Сегодня мы спасли невинную жизнь, господин Эйдан, — улыбнулся он. — Ради такого стоит жить.

Глава 14

Сарзон распахнул потрёпанный мешок, утрамбовал на дно форму оикхелдского пехотинца и прикрыл её дырявой рубахой, пропитавшейся дорожной пылью. Затянув горловину двойным узлом, он закинул ношу на плечо и устремил взгляд к городским стенам. Рассветное солнце едва коснулось крыш, а по тракту уже тянулась вереница люда — торговцы и работный народ, готовый гнуть спину за горсть медяков. Сарзон держал путь к южным воротам — память подсказывала, что здешняя стража всегда относилась к проверкам спустя рукава. Война могла изменить порядки, но рисковать, выбирая новый маршрут, он не стал.

Если верить вотрийцам, Сарзон был единственным лазутчиком в Оикхелде, сумевшим подобраться так близко к столице. Янтарный цвет глаз выдал бы любого другого шпиона, поэтому на его плечи ложилась огромная ответственность. Во время пути в Гилим он уже успел оценить перемещения войск, но этого было недостаточно.

Сарзон влился в людской поток, медленно струящийся к воротам. Привычный ритм движения изменился — толпа замедлялась, спотыкалась, будто река перед плотиной. Похоже, его опасения насчёт усиленной проверки подтвердились. Когда подошла его очередь, стражник скользнул по нему равнодушным взглядом и тут же переключился на торговца с телегой, требуя показать товар. Сарзон беспрепятственно шагнул под арку ворот.

— Овёс, видно же! — послышалось позади. — Вот, глядите! Последнее на продажу везу!

Он направился прямиком к «Жадному конюху» — месту, где собирались бедняки и всякий сброд. Кабак не запирал двери ни днём, ни ночью, ведь желающих накидаться дешёвым пойлом за гроши всегда хватало. Да и перекусить там можно, если желудок был крепок. Путь лежал через лабиринт кривых улочек, где громоздились покосившиеся лачуги, а в канавах гнили объедки и тряпьё.

Добравшись до кабака, он толкнул рассохшуюся дверь и окунулся в знакомую вонь прокисшего пива и немытых тел. За стойкой маячила долговязая фигура Хольдара — внука Бренрика, хозяина заведения. Бренрик обычно заступал на смену вечером и работал до утра, а днём отсыпался, вот Хольдар его и подменял. В зале было непривычно тихо — лишь несколько завсегдатаев сгорбились над кружками в дальних углах.

Сарзон подошёл к стойке и поздоровался:

— Привет.

Хольдар вгляделся в его лицо и, сведя брови, спросил:

— Сарзыч, ты, что ли?

— Я, как видишь, — улыбнулся Сарзон, усевшись на табуретку и бросив мешок рядом.

— Мать честная! Ты когда успел так вымахать?

— Да кто его знает… Есть чего пожрать?

— Найдётся, — кивнул Хольдар и, достав тарелку, зачерпнул из кастрюли каши. — С тебя полушка.

Сарзон положил на стол целый медяк:

— Налей-ка мне ещё чего-нибудь.

Хольдар наполнил кружку пивом