Этногенез-2 - Елена Кондратьева

Да и Вазген при встрече с Макаром уже не сторонился его, не держал за чужого.

Николка Парамонов попытался было поговорить с братом: что, мол, вьешься вокруг армянки, все равно не отдадут ее тебе. И батя благословления не даст, вот те крест. Ангуряны — хитрая, ушлая семейка, недаром о них слава на два города. Дела ведут крепко, слово блюдут, но лишь слабину дашь — пиши пропало. С костями сгрызут. Падальщики.

Только ничего не получится у них — договорено уже все с Ануш. Решено. Накрепко.

И вот на тебе! Явился черт и говорит, будто бы судьбе не угодно, чтобы Шорохов женился на Ануш, а угодно, чтобы убил он ее брата, да завязал вековую вражду…

— Не ерепенься, — наконец заговорил Макар, встав с бревна и подойдя к предку. — Я ж тебя защитить хочу.

Он положил руку на плечо Шорохову-старшему и заглянул ему в глаза.

— Да разве ж можно избежать того, что Богу угодно? — тяжело вздохнул тот.

— Ну, раз уж Богу было угодно, чтобы я попал в прошлое и предостерег тебя, то отчего бы и не попробовать? — улыбнулся Макар.

— Это если Богу, а если тебя черти принесли? — вполне серьезно спросил «дед».

Макар поежился и подумал, что подземные лабиринты и впрямь куда больше похожи на дьвольскую задумку, но вслух ничего не сказал. Однако уверенности в счастливом исходе у него поуменьшилось.

— А коли все пойдет по-другому и мы изменим судьбу, то все остальное тогда тоже по-другому обернется… — продолжал размышлять Шорохов-старший. — И дома твоего не будет, и бати-купца…

«И меня», — с ужасом подумал Макар, но сам же перевел все в шутку:

— Ну, может, и будет, да другой. И жену найдет потолще…

— Жену бы оно, конечно, другую надо… — не поняв юмора, согласился «дед».

— Эй! — еще раз напомнил Макар, пригрозив кулаком.

— Ну прости, брат, мосластая она, как лошадь холерная, — искренне, приложив руку к груди, возмутился предок.

«Вот тебе и шейпинг шесть раз в неделю, — беззлобно улыбнулся про себя Макар. — Хорошо, что мать не слышит».

Однако сказанные «дедом» слова, вовсе не располагали к смеху. Если предотвратить убийство и допустить, что семьи Шороховых и Ангурянов не поссорятся, — удастся избежать множества бед. Но «дед» был прав — перемен тогда тоже не избежать. И непонятно, как оно сложится и будет ли батя, мамка, Илюха и сам Макар. Будет ли Карина? Хотя что уж теперь — дело сделано. А куда оно вырулит — жизнь покажет.

— Ну и задачку ты мне задал… — вздохнул «дед», — вроде как теперь от меня все зависит…

Макар ничего не ответил. Что тут скажешь?

— То ли мне себя с Анушкой погубить, то ли вас всех, — невесело улыбнулся Шорохов.

«Дурацкая была затея», — огнем пронеслось в голове Макара. Поддался на чувства, на боль от потери друга, на невозможную любовь… Рубил сгоряча, а сесть да подумать, прикинуть что к чему… Нестерпимо заболела голова. Предательски задрожали колени. «Ну и наломали мы дров, Каринка».

— Пожрать бы надо, — неожиданно продолжил Шорохов. — На сытый желудок думается лучше.

— Вообще-то хуже, — растерянно заметил Макар.

— А не будет думаться — так и совсем хорошо, — заключил «дед» и встал с бревна, отряхивая штаны. — Пройдусь до трактира, — деловито объявил он, — а ты сиди тут, сам принесу. Нечего нам с тобой на пару по городу разгуливать…

Макар кивнул и проследил за тем, как молодой симпатичный парень, поправив пояс, прошел за сарай и скрылся из виду.

Такой же, как он. Такой же молодой, дурной и честный. Растерявшийся, мечтающий о любви и понявший, что счастье невозможно.

Шли минуты. Полчаса. Час… Макару стало холодно и одиноко. Невыносимо сидеть без дела и думать, запоздало взвешивать свои решения и прокручивать в голове бесконечную ленту из разных сценариев — как оно может быть. Невыносимо думать о семье, невыносимо вспоминать Карину. Воображать, как она там. Как отреагировала на его побег. Ушла или осталась ждать? Не натворила ли глупостей?

Макар привычно включил смартфон и посмотрел на часы — вряд ли они идут верно, но зато идут и показывают, что старший Шорохов ушел давным-давно. И не позвонишь, не узнаешь, в чем дело. Может, оно так и принято. Может, трактир неблизко или обслуживание медленное. Может, случилось что, а может, сбежать решил? А от чего? От судьбы не сбежишь… Хотя, возможно, и лучше было бы отправить его сейчас подальше от Ростова, чтобы и близко к Ангурянам подойти не мог. Да кабы он знал, как лучше!

А что если Шорох так и поступил? Что если уже час как плывет по реке или трясется в повозке…

Ждать дальше не хватало терпения. Макар поднялся с бревна, спрятал смартфон в карман пиджака и пошагал по тропинке. Куда он шел, не имел ни малейшего представления, но цель у него была — сначала попробовать разыскать «деда», а если до вечера не найдется — вернуться домой. Предупредить — предупредил, а дальше от Макара уже ничего не зависело.

Знакомые звуки драки раздавались откуда-то из-за кустов. Удары, всхлипывания, короткие переругивания.

Макар осторожно подкрался и выглянул, отодвинув ветку. Бились трое, и среди тех троих он безошибочно определил Шороха. Разгоряченный, взмокший, с разбитым лицом, он стоял, прижавшись спиной к брусчатой стенке склада, выставив вперед руку с коротким ножом.

Тут же под ногами валялась еда, уже не опознаваемая, смешанная с грязью и выдранной клочьями травой. Чуть в стороне перепачканная тряпица, в которую, видимо, был завернут обед. А напротив «деда» стояли два крепких мужика, не уступающие ему в росте, но вдвое шире и старше. Один рыжий, нестриженый, с патлатой головой. Второй темный и кудрявый, как цыган.

— Брось, Шорох! Не смеши! — лениво крикнул патлатый. — Ты им и курицу не забьешь…

— А ты попробуй, — огрызнулся Шорохов, делая шаг вперед. — Посмотрим, какой навар из твоей башки выйдет.

— Слушать надо было старших, — пробасил кудрявый, наклоняясь и поднимая с земли увесистый булыжник. — Одного раза тебе мало?

Мужик размахнулся и швырнул булыжник вперед. Шорох отскочил в сторону, камень глухо ударил в стену, продавив в ней внушительную вмятину, и упал под ноги.

— Бросай нож, не спасет, — без всякого задора повторил свое требование рыжий и сложил руки на груди.

Макара даже передернуло от этого нечеловеческого хладнокровия — работяги явно собирались убить «деда», но при этом не испытывали ни малейшего волнения, а только злились, что тот тянет