Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

с умом взялся. А вот, кстати, о крысах: Маанита замечена за накоплением пищевых запасов: то ли кого кормит, то ли бежать собралась. У меня подозрение, что побежит она скорей всего совсем не в нашу сторону.

– Ха! От такой змеи можно всего ожидать.

– Вот и я говорю: нельзя ли за ней как-то присмотреть? – Тербон скривился от удивленного взгляда. – Да мы-то стараемся, но вот обыск в спальне самого императора никак произвести не можем, веского повода нет. Может, ты попросишь туда Фериоля пробраться? Мне кажется, старик вскоре весь дворец будет знать как свои пять пальцев.

– Так быстро – вряд ли. А вот присмотреть за спаленкой с этой «куклой» обязательно попрошу. Опять-таки, если там смотровая щель отыщется.

– Не сомневаюсь, такой как Гранлео и за собственным нужником подсматривать станет. Только вот нам бы еще эту Мааниту на чистую воду вывести.

– Выведем. Никуда она не денется! – Они как раз завершили полный круг, и Виктор остановился перед центральным входом в Колыбельную. С некоторым сомнением сделал шаг вперед и стал поднимать руку: – Ну что, волшебная пещера нашего будущего, откройся…

Оставалось только вытянуть руку, как его за рукав ухватили цепкие женские пальчики, а в ухо зашипел рассерженный, но все равно милый голос:

– Вот как меня поучать, так всегда готов. А как о собственной безопасности подумать, так хуже любой прачки себя ведешь!

– Ваше высочество, – монах сильно повернул голову и старался тоже говорить тихо. – Здесь ведь ничего сложного: датчики безопасности отключены, молния ну никак не может сработать, да и все остальное говорит лишь о полной готовности устройства к работе.

– Ничего оно не говорит! Уж какой был Тернадин осторожный и предусмотрительный, и тот погиб в коварной ловушке. А ты куда спешишь? Лишнюю проверку устроить ленишься?

– Какая тут может быть проверка?

– Самая простая: тут вон час назад поймали пару мародеров и хотели казнить. Хорошо, что я рядом шла, остановила напрасное наказание. Зато теперь у тебя есть возможность к этой двери толкнуть преступника, ему все равно умирать…

Теперь уже Виктор развернулся всем корпусом и в недоумении воскликнул:

– Роза! Да что ты такое говоришь?! С каких это пор в тебе такая жестокость проснулась?

– А чего это мне приговоренного к казни мародера жалеть? Он еще час назад в категорию покойников перешел. Так что…

– Нет! Так нельзя!

– И кто это говорит? Тот, кто уничтожил целую армию вместе с Гранлео! Ха! Поздно в тебе жалость проснулась.

Менгарец помотал головой, словно отгоняя от себя какое-то наваждение. Потом попросил самым проникновенным голосом, на который был способен:

– Я тебя очень прошу, верь мне. При открытии этой двери опасности нет! – Затем опять повернулся к устройству и решительно приложил руку к углублению.

Тотчас окантовка по периметру мелькнула белесыми сполохами, а вся дверь подалась вверх, вместе с участком корпуса. Теперь уже все окончательно убедились в полуметровой толщине стен, но поразило то, что открылось взору в овальном в рост человека коридоре: там вздрагивало нечто пульсирующее, розовое, с прожилками и живое! Словно стенки гигантского пищевода, сошедшиеся вместе, уже через полтора метра за порогом перекрывали проход. Увидеть такое даже пришелец из других миров не ожидал, а уж все остальные – и подавно.

– Что это? – прошептала принцесса.

Виктор вначале промычал нечто нечленораздельное, пожал плечами, развел руками и только потом высказался:

– Видимо, здесь… э-э, несколько иная концепция оздоровления. И начинается процесс сразу, еще в момент входа в эту… хм, фабрику новых органов. Видите вон ту надпись? Она тоже повторяет приказ входить только одному, но уже в более категорической форме. А вот следующая надпись, прямо за порогом, переводится как «Продавливать проход своим телом!». Значит, придется проталкиваться внутрь силой, я так понимаю…

В этот момент на нижнем краю поднявшейся вверх двери загорелась новая надпись и появились мелькающие цифры. Менгарец и там вчитывался недолго, а сразу стал сверяться со своими часами. При этом он несколько озабоченно бормотал:

– А ведь и в самом деле процесс начинается с самой первой секунды…

Его голос заглушил громкий, а самое главное неожиданный звук сигнального ревуна. Нечто наподобие сирены рыкнуло раз, потом второй, потом с ускорением третий и перешло почти в единый рев. Все непроизвольно подались назад, хотя его святость так и продолжал стоять на месте, не отводя взгляда от своих наручных часов. Звуковой сигнал достиг самой продолжительной и высокой ноты и затих с одновременным лязгом обрушившейся на свое место двери. Удар получился такой, что пол под ногами вздрогнул. Тут и генерал Тербон не выдержал:

– И вот туда тебе придется входить? Слишком похоже на стальной капкан!

– Нисколько! – С завидной уверенностью Виктор опять положил ладонь в выемку на литой броне и, не дождавшись какого-либо результата, удовлетворительно кивнул: – Ну вот, как и предупреждала надпись: «Осторожно, дверь герметически закрывается через одну минуту! Следующий подготовительный срок для операции – через пять часов».

– Что это значит?

– Элементарно! Поток раненых тут не пройдет. Для каждого последующего лечения устройству необходима комплексная подготовка или накопление энергии в течение пяти стандартных часов тех, кто это все построил. Если их минута соответствовала нашим двум, то, значит, только в послеобеденное время я смогу сделать повторную попытку. Приблизительно, конечно. Ха! Да это просто здорово! У меня будет время поспать, осмотреть омолодитель, еще раз проштудировать тетрадку с каракулями, хорошенько подкрепиться и только тогда со спокойной душой влезать во внутренности этого доброго монстра.

– Доброго? – с недоверием переспросила Роза, – Да мне теперь страшно на него смотреть! А эти страшные внутренности вообще вызывают отвращение! Брр! Они ведь как живые!

– Так это и прекрасно! Значит, все работает, все функционирует и никаких сбоев не предвидится! – Менгарец возбужденно потер ладони и громко хлопнул: – Ну теперь нам ничего не страшно! И предположительное время всего процесса вполне устраивает. Каким бы поспешным ни было наше отступление, но несколько операций мы провести успеем.