Фантастика 2026-61 - Марина Сергеевна Комарова

Повисла тишина. Хоук не смел вмешиваться. Он был готов защитить свою женщину, но только если та того желает. Но в разговор и её решения он не лез — у него достаточно уважения к себе и к ней, чтобы дать ей полную свободу.

Ну а Света же дрожала, смотря на мужа. Дыхание было глубоким и прерывистым, но будто выравнивалось, потому что потрясения спало, и настал момент размышлений.

Да. Смотря на мужа, она думала над его словами.

Над его предложением. Над новой жизнью. Над фигурой отца в жизни Кати. Над тем, как он сказал столь желанное, и уже забытое: «Люблю». То, что Света хотела от него услышать все двеннадцать лет.

Он… всё ещё её любит? Он правда…

— Лживый уебан, — сказал детский голосок за спиной.

Киборг поворачивается, и… видит ребёнка с отпитой бутылкой отбеливателя в одной руке, и мороженным во второй, а на голове у него шапка с помпоном.

И он внимательно смотрел на Алекса голубыми глазами с розовым оттенком.

Глава 7

Зрачки киборга сузились, явно фиксируясь на мне.

— А ты ещё кто? — спросил он.

— Амбассадор романов и хейтер разбитых сердец, — я отпил отбеливателя, — Уф, кифленько, фука.

Сколько я уже здесь стою? Да с самого начала, лол. Я этот кортеж увидел ещё когда до дома шёл! Смотрю такой, машины с американскими номерами к дому Кати едут! Ну и вошёл в невидимость. Стою вот, смотрю на представление.

Ну в принципе всё понятно, чо.

Хотя нет, непонятно.

— Михаэль, что ты тут… забыл?.., — женщина была в полном шоке, отчего соображала хуже.

— Ну я тут живу так-то… — покосился я и, лизнув мороженку, перевёл взгляд на… её грудь.

Вы не подумайте! У меня есть совесть! Мама Кати, конечно, женщина роскошная, а её грудь вызывает во мне полное «гугу-гага-молочка», но она всё ещё мама Кати! Мне немного стыдно ей заглядываться, хотя, признаюсь, порой бывает.

Но сейчас я уж точно не для любования это делал! Нити! Я нити Любви высматривал!

Честно скажу, увиденное озадачило — я видел, как нить тянулась к этому америкосу. Она… увы, была. Но! Она не дотягивалась. Это словно жгутики, которые вроде хотели зацепиться за другого человека, но силы уже недостаточно, и они тупо не дотягивались. Это значит, что чувства есть, но любовь, увы, закопана уже глубоко.

Но у неё была и вторая нить. Маленькая, только-только появившееся, скорее даже ребёнок жгутика! И она тянулась к Хоуку. И у Хоука… тоже она была. Их связь, их ниточки зарождались и уже тянулись друг к другу, и я буквально это отчётливо видел.

Зато вот от америкоса — я не видел ни черта. Никакой любви там нет. И вот ЭТО мне и непонятно.

Что. Ему. Надо?

Не-е-е, чёто здесь не так. Надо бы как-то…

— Что тут происходит? — я слышу неожиданный голос.

Я резко оборачиваюсь, и вижу… Катю! Она появляется как чёртик из табакерки! Я настолько был вовлечён в конфликт взрослых и в свои мысли, свои суждения, что вообще не заметил, как подошла девочка! А она вот она! Стоит в розовой курточке и непонимающе смотрит на американцев, меня и маму. И шапка у неё тоже с помпоном, только пушистым!

Так… так-так-так. А вот это уже сюжетный поворот. Не знаю что она тут забыла, может в гости ехала, может на разборки с матерью, но появилась она в самый эпицентр заварушки.

Я снова замолкаю. Начинается второй раунд мыльной оперы.

— Дочь… Катя. Это я, твой папа, — поворачивается на неё Алексей, — Я вернулся.

— Чё?.., — косится она, — Мой папа умер.

— Меня воскресили. И я вернулся к тебе, любимая, — уголки его губ приподнимаются в улыбку, — Больше тебе не придётся расти без отца…

Катя медленно поворачивается на маму, видит медленный кивок… и девичьи глаза начинают медленно распахиваться. С каждой секундой она всё больше осознавала ситуацию и всё больше приходила в шок, осознавая КТО перед ней.

Её отец. Настоящий, родной папа, которого у Кати никогда не было, и фигуру которого она так желала заполучить!

Да она потому ко мне тогда так и приципилась, сама не зная почему — к сильной мужской фигуре, от которой требовала внимания. А тут… настоящий отец? Тем более, её мать же должна была показывать фотографии. Катя должна вспомнить, что это два одинаковых человека!

— П-папа?.., — прошептала она, задрав голову на зеленоглазого блондина.

Тут же из её кармашка выглянула Миреска. Алексей моментально перевёл взгляд на феечку, а его механические зрачки издали характерный звук сужающегося объектива. Ну, для меня — я-то больше слышу.

— Это я, милая. Я вернулся. Ты же видела мои фото? Мы там с мамой ещё молодые, — снова улыбается он.

— Ты где был?.., — процедила она.

— Ч-что? — его голосовой модуль дал сбой от неожиданной информации.

— Где. Ты. Был⁈ — она повысила тон, — Все считали, что ты мёртв! Но ты говоришь, что воскресили. Окей, ладно, тогда два вопроса! — в Кате очень быстро начал копиться гнев, — У тебя есть душа? Откуда, если ты умер ДО некромантии⁈ Если нет — никакой ты не отец, а сраная имитация! Второй — если есть… где ты был все эти двенадцать лет⁈ Всю мою жизнь⁈ Где ты был, а⁈

Все застыли. Катя, чей талант это интрижки, просто моментально долбанула рядом очень правильных вопросов, которых от маленькой глазастой девочки никто и близко не ожидал.

И если вопрос: «Где ты был» — первое, что придёт ошарашенному человеку, то вот наводящий про душу…

Блин, всё же я не интриган. Я вот не додумался. А Катя молодец.

— Катенька, ты чего?.., — мама, которая видела начало яростной истерики у любимой дочки, сразу же начала за неё переживать, — Это же правда твой папа…

— Ой, да с чего ты взяла? Мам, ну открой глаза — ему либо пофиг было, либо это не он! — махнула девочка рукой, — Не забивают хрен на двенадцать лет!

Видя очень взволнованные, едва не влажные от переизбытка эмоций и переживаний глаза Светланы, Алекс присаживается на колено перед дочкой и протягивает руку.

— Доченька. Ты… ты меня, конечно, не помнишь, — начал он тихо, — И ты можешь злиться, что меня не было. Но я… просто не мог приехать. Никак. И я сделал всё, чтобы это исправить! Это не оправдание, но я надеюсь…

— Не… не называй меня так, — неуверенно сказала девочка.

— Как?

— «Доченька». Мне…