Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

себе моднявый, какой я в последнем каталоге видела, и новый нож. Да, еще, как и хотела, блокнотик с карандашом – мысли умные писать, да вес поставки подсчитывать. Вот и все, ни пояс для ножа, ни рюкзачок не вошли. А жаль.

Глава 6

Собрала я барахлишко и потащила на выход, на берег. Судя по скорости процесса, тут, на полянке, земля еще с неделю сохнуть будет. И вижу – блеснуло что-то на земле. Нагнулась – а это мои сережки. Я их подхватила, да сразу в уши вдела, чтобы в руках не таскать, да по новой не посеять. Выхожу я из расщелины, а навстречу мне мужик незнакомый идет. Здоровенный, рыжий, в штанах и кроссовках. А футболка на поясе завязана. Мощный мужик. Не такой качок, как тот же Шварцнеггер, но видно: пузо не висит, бицуха неслабо раскачана. Идет, покачивается, в руках бутылка с какой-то гадостью, на глазок емкостью не меньше литра, и уже почти пустая. Не водяра, но какая нахрен разница – алкаш, он и в Африке алкаш. На руке такой же браслетик, как у меня с Борюсиком. И что-то мне как-то резко не захотелось с ним встречаться. Но только этот вот здоровяк идет навстречу, а мне и деваться-то некуда. По камням не побежишь – махом догонит. Назад на полянку – это саму себя загнать в ловушку. Решила подождать, посмотреть, что дальше будет. Авось, удастся краями разойтись. Стою, жду, левой рукой шмотки держу, а правую потихоньку на ножик положила. На всякий случай.

Этот хрен меня увидал, заорал что-то не по-русски, да ко мне кинулся. Вокруг ходит, лопочет что-то, через слово «найс герл», а я понять ничего не могу. Хотя нет, вроде вспомнилось: «герла». Так пацаны подружек называли – моя, мол, герла. Понтовались, понятное дело. А какая я подружка этому алкоголику? Конечно, мужик он крепкий, был бы нормальным – кто знает, может и слюбилось бы. Но я на таких в прошлой, можно сказать, жизни успела насмотреться. А еще я твердо уверена: бывших алкоголиков не бывает. Если мужик в критической ситуации первым делом бухло себе берет, добра от него ждать не приходится.

Пока я размышляла, бугай еще из бутылки хлебнул и, видно, до конца дососал. Размахнулся и кинул куда-то в сторону моря. Бутылка, понятно, на камни – и вдребезги. Тут я уж не выдержала. Единственно – руки в боки не поставить, заняты они.

- Ты что, сукин сын, делаешь? Ты, козел безрогий, какого рожна стекло бьешь там, где люди ходят? Сейчас, пьяная морда, пойдешь собирать, и чтобы до последнего стеклышка все вычистил!

Мужик остановился, но, видать, ничего не понял. Стоит, глазами лупает. А потом сережки мои увидел, и к ним потянулся. «Голд, голд». Ну, это я уже сообразила, знакомое слово, и магазин у нас такой есть. Англичанин, значит? А-а, один хрен, у алкашни национальности не бывает, все они сперва козлы, а потом свиньи. Сначала пристают, а потом в дерьме валяются. Но я-то ему ничего позволять не собираюсь.

- Куда лезешь, сволочь! А ну убрал грабки!

Отпихнула я его руку, а он ухмыльнулся нагло и всей пятерней цап меня за грудь! Ну, напросился, гад. И я от всей души отвесила ему смачную такую оплеуху. А рука у меня тяжелая. Не верите? У начальника спросите. Тот тоже сперва не верил, пока не словил. А потом ему дома жена с другой стороны добавила, для симметрии.

Короче, выдала я этому крокодилу со всей пролетарской прямотой, а он покрепче начальника оказался, не пошатнулся даже, только башка мотнулась, да глаза кровью налились. Я даже испугаться не успела, как он мне засветил справа прямо в глаз! Я, понятно, с копыт долой. Кувыркнулась, но на ноги поднялась. Барахлишко по камням рассыпала, а ножик в руке остался. Я, конечно, не этот, как его, Стивен Сигал, но кое-что могу, пацаны во дворе показывали. Чуть ноги присогнула, в стойку встала, нож перед собой выставила, а ему хоть бы хны. Идет прямо на нож. Я и понять ничего не успела. Он только рукой махнул, как нож у меня вылетел и по камням забрякал, а мне еще раз прилетело. Тут уж я конкретно легла, еще и башкой о камень приложилась. У меня и так искры из глаз, а тут еще и добавка бесплатная. Этот хмырь ко мне руки опять потянул, но тут у него за спиной Борюськин козлетончик послышался:

- Как вы смеете так обращаться с женщиной!

Одно слово, ботан. Он против этого бугая сморчок, его ж в ровный блин раскатают за полминуты. Однако вступился, зачет ему. И, пожалуй, даже уважуха.

Рыжий меня отпустил, к Борюсику повернулся, оценил противника, сказал только «фак ю». Ну, это, можно сказать, международное слово. Тут и без перевода понятно – бить будут. А ботан мой как затрещит на вражеском, не хуже, чем на великом и могучем. Пока говорил, почти подошел к англичанину. Тот опять «фак ю». А Борюсик, надо же, даже замахнуться попытался. Но мужик только двинул рукой почти не глядя. Борюсик к скале отлетел, да по ней без чувств на камни стек. А потом рыжий схватил меня за ворот и потащил туда, откуда я пришла, прямо на мою полянку. Притащил, швыранул на спину, штаны спустил, сверху навалился и давай хером меж ног тыкаться.

От бугая винищем так перло, что аж глаза слезились. Попыталась спихнуть его – да где там, легче бадью с раствором поднять. Добилась только того, что он мне еще и слева добавил – мол, лежи и не рыпайся. А сам тяжелый, всю задавил, я аж дышать не могу, и под спиной что-то в позвоночник упирается, царапает. А мужик сопит, ерзает, что-то не по-русски бормочет. И тут меня такое зло взяло, что я аж зубами заскрипела. Я тебе, сволочь, покажу, как на русскую девку наезжать! Ладно, двигаться не могу, шкафом этим двустворчатым придавлена, так руки-то свободны! Я, едва это сообразила, тут же давай судорожно вокруг наугад шарить - вдруг что подходящее под руку попадет. И точно, нашарила камушек из тех, которыми костровище облагораживала. С полкило весом, округлый, так в ладонь и лег. Не зря старалась, таскала! Но вот только решимости у меня не хватило: все-таки живой человек, хоть и сволочь, а я его камешком по темечку. Но тут этот алкаш, наконец, сообразил, что