Чонса - Ла Рок

— Чего там с дурацкой пряжкой… — шмыгаю носом, осматривая повреждения на сумке. — Капец утёнку!

От частой носки тряпичная петля оборвалась. В большой дырке видна золотистая наличность, оттуда на меня высокомерно зыркнула тётка с высокой причёской.

— Похудела бы! Ме-е… — показываю ей язык.

Крупные заряды дождя смочили чёрный асфальт, стуча по крыше над головой.

— Ёлки… — сильно капнуло мне прямо на тыковку.

Выглядываю за остановку.

По идее, мой транспорт должен приехать с другой стороны широкого перекрёстка. А вот и он, тарахтит себе помаленьку!

Знакомая фигура в синей джинсе оседлала старый мотороллер. Сверкая радостной улыбкой за прозрачным забралом, парень махнул рукой и ускорился под мигающий зелёный.

Похоже, он хочет лихо проскочить на жёлтый…

Сбоку мелькнула быстрая тень, это чёрный седан визжит тормозами и поддевает заднее колесо мотороллера, в результате чего тот вильнул, улетая на мокрый асфальт кувырком.

Лёгкий наездник оказался в воздухе. Упал он страшно. На скорости мотоциклетный шлем высек искры, тонкие конечности разлетелись в стороны и подогнулись, последними упали старые кроссовки, разбрызгивая дождевую воду.

Крупные неприятности всегда так и происходят: очень быстро и крайне глупо!

Забывая обо всём, я несусь к телу у пешеходного перехода, рядом с которым в тёмные небеса устремил колёса старый мотороллер.

Кричу непонятную смесь из местного с громкой руганью, пока опускаюсь на колени и откидываю забрало на поцарапанном шлеме, раскрывая ремешок под подбородком.

Крупный дождь намочил бледное лицо. Глаза у парня закрыты, выражение нереально спокойное. Он явно отключился, так как слабый пульс у яремной вены прослеживается.

Значит, не всё так плохо…

Вот только рука, на которую он упал…

Скинув пиджак, я осторожно опускаю его голову на импровизированную подушку и быстро осматриваюсь.

Вокруг остановились редкие прохожие, из автомобилей выглядывают испуганные водители, у многих из них в руках телефоны.

— Скорую, — громко кричу, — вызовите скорую!

Достать свой мобильник я не могу, он в бауле остался…

Подбегая от чёрного седана, невысокий клерк громко орёт:

— Парень нёсся под красный, все его видели! — опускаясь на карачки, он недовольно толкает плечо в джинсе: — Возьми на себя ответственность! Кто вмятину у бампера оплатит…

— Свалил отсюда! — вырвался грозный рык, а сила внушения пронзила мои виски.

Невысокий клерк упал на задницу, его раскосые глаза испуганно округлились. Скребя каблуками деловой обуви, он развернулся и по-собачьи рванул к своему автомобилю.

Сквозь хлынувшие потоки дождя сверкают фары. Чёрный седан взвизгнул двигателем и устремился через перекрёсток, его красные стоп-сигналы моргнули вдалеке, откуда послышалось завывание сирен.

— Держись, ЮнГи! — обхватив ладонями холодную кисть, смотрю в бледное лицо: — Всё будет…

(Немного позже) Национальная больница.

Бело-жёлтая машина с красной полосой доехала очень быстро, после столкновения не прошло и пяти минут. На широком перекрёстке несколько медиков в рабочей одежде сразу поняли, что произошло, один из них задал пару вопросов, на которые мне худо-бедно удалось ответить, пока они грузили бледного парня на носилки. Под завывания сирен мы поехали в местную больницу, где ЮнГи определили в общую палату с кучей других пострадавших со всего района.

Хмурый врач приёмного отделения сразу осмотрел нового пациента и сообщил, что опасности для жизни нет. Глядя на мои лохматые волосы и мокрый пиджак, он недовольно покачал головой, затем выгнал к стойке администратора.

Пришлось мне устроить свой баул на одном из кресел в приёмной больницы. Дурацкий запах фенола! Не понимаю, чего я тут делаю.

Сначала медсестра уточнила, близкие ли мы родственники. Получив отрицательный ответ, милая девушка попросила дождаться семью парня, не оставлять же его одного.

Благо, чопорные барышни заявились в течение получаса. Видимо, они не работают целыми днями, как все остальные труженики полуострова, а занимаются другими делами.

Судя по бледным лицам, обеим слегка за тридцать, хотя возраст кореянок определить довольно сложно. У одной из дам на дорогом платье шикарное пальто с меховым воротником, другая плотнее и ниже, она щеголяет модным пуховиком с брючным костюмом.

— Мин ЮнГи, — завила та, что в пальто. — Где он?

— Аньён хасимникка, — за стойкой вежливо поздоровалась медсестра, затем она склонила аккуратную головку и испуганно осматривает важных посетительниц: — Заведующий приёмным отделением скоро подойдёт… а вот же он…

Из коридора появился тот самый врач в белом халате, который выгнал меня сюда. На ходу он говорит:

— Это семья юноши, пострадавшего в ДТП?

— Правильно, — отвечает девица в пальто, — официальный опекун Мин ЮнГи, так как родителей нет в Сеуле.

— Могу увидеть документы?

Из яркой сумочки тонкие пальчики с идеальным маникюром достают карточку удостоверения.

Рассматривая личные данные, врач заявил:

— Мин ОкЖу-сси, вашего родственника доставили на скорой, пока он без сознания. Угрозы его жизни нет, хотя травма плеча довольно серьёзная. Если не заняться ею сейчас, то она значительно ограничит возможность заниматься дальнейшей физической активностью… — осматривая дорогие одежды посетительниц, он хмурит брови: — Готовы оплатить срочную операцию?

— Доигрался, упрямый мальчишка! — презрительно фыркнула та, что пониже.

— Молчи, НаОн! — свела тонкие брови ОкЖу и недовольно спрашивает: — Разве медицинская страховка не оплатит услуги больницы?

Тяжело вздохнув, врач объясняет:

— Операцию необходимо провести как можно быстрее, а не в порядке общей очереди. На срочные услуги действие страховки не распространяется, — поправив голубую шапочку, он уверенно кивнул: — В данный момент счёт идёт на часы, прогноз неблагоприятный. Если упустим это время, он станет калекой на всю жизнь. Путь на сцену для него будет закрыт, а юноша занимается эстрадной деятельностью, как мне сказал его сопровождающий… — хмурый взгляд находит мою скромную особу в кресле поблизости.

— Столь глупое увлечение! — воскликнула НаОн.

— Наша семья давно ему твердила, что государственная служба, вот его предназначение! — рассердилась ОкЖу. — Сколько мы должны заплатить?

— Тридцать миллионов вон за весь курс лечения.

Дамы в дорогих одеждах распахнули глаза.

— Так много, онни… — растерялась НаОн.

— Мы не можем себе этого позволить, — заявила ОкЖу и показательно отряхивает меховой воротник.

На что врач слегка поклонился:

— Ваше право. В таком случае подвижность руки он потеряет.

— Его жизни ничего не угрожает? — уточнила ОкЖу.

— Лечение по страховке этого не допустит.

— Будет ему урок! Бросит музыку и возьмётся наконец за голову, поступит в престижный университет…

— Онни, это нам выгодно.

Пока дамочки хитро переглядываются, врач им предлагает:

— Вы можете навестить его в общей палате.

— Сейчас мы очень заняты, — гордо выдала ОкЖу. — Нам позвонили, когда мы ехали на официальный приём в Голубой дом, а тут такое…

От настолько громкой новости врач хмыкнул:

— Какая честь.

— Онни, нас автомобиль ждёт! — напомнила старшей сестре НаОн. — Пойдём из этого… — осматриваясь,