Твари из Рая - Сергей Юрьевич Михайлов

перехватился правой за штырь, потом подтянулся и повис уже на свободной руке. После этого зацепил мизинцем кольцо наручника и пододвинул его к самой шляпке штыря. Скинуть его оказалось делом одной секунды, и тут произошло, то, что и должно было произойти – оказавшись без поддержки наручников на руках, но пристегнутый внизу, я, со всего маху, грохнулся на пол. Успел только выставить перед лицом руки. Удар был так силен, что даже руки не спасли – я отбил и локти, и грудину, а правую ногу заломило через ремень об стену. Я выплюнул кровь и криво улыбнулся – черт с ним, зато я почти свободен. Освободиться от ножных пут, оказалось делом одной минуты – надо только расстегнуть широкие черные ремни, закрепленные к кольцам.

Надо было торопиться, но это оказалось не так просто – я не смог сразу встать на ноги, они у меня просто подгибались. Ползком, добравшись до стола, я поднялся по ножке и оперся руками о столешницу. Только бы сейчас никто не появился, молил я – оказать сопротивления я явно бы не смог. Навалившись на стол, я пережидал боль от внезапно загоревших огнем рук, словно тысячи раскаленных иголок воткнулись в мышцы. Лишь через несколько минут кровь наполнила сосуды, и боль начала слабеть. Я, наконец, смог шевелиться и сразу забрал нож, потом пододвинул к себе молоток. Только сейчас я с удивлением понял, что это мой нож, тот самый спецназовский, который я хотел оставить и которым я прикончил людоеда. Вот и не будь суеверным – нож никак не хотел со мной расставаться, похоже пока он со мной, я буду жив. Я, конечно, знал, что таким суевериям грош цена, но хватался теперь за любую мысль, могущую поддержать меня.

Кроме боли, меня мучила страшнейшая жажда, горло изнутри было выстелено наждачкой – именно жажда заставила меня двигаться. Двери, действительно, оказались массивными – толщиной не меньше пятнадцати сантиметров, похоже, то, чем занимались в этой комнате и раньше, должно было быть неслышно в остальном здании. Изнутри засова не было, я толкнул створку и шагнул в комнату.

– Ааай! – взвизгнула толстая Валентина. Она выронила из рук чашку, но даже не обратила на это внимания. Испуганно глядя на меня, медсестра попятилась от стола и упала в свое кресло.

– Как это ты?! – заикаясь, спросила она.

Я не ответил, пригрозив ей молотком, быстро прохромал к столу и схватил кружку. Как только открыл дверь, я сразу зацепился взглядом за стоявшее на табуретке закрытое крышкой, эмалированное ведро. От руки белой краской на нем было написано – «Медчасть. Вода некипяченая». Я отбросил крышку, черпнул полную чашку и начал, захлебываясь глотать драгоценную влагу. Сначала вода уходила словно в песок, я не чувствовал вкуса, и только когда я проглотил уже две кружки, тогда, наконец, горло у меня смягчилось.

– Сиди, – приказал я толстушке. – Где все?

Она как будто не услышала, вместо ответа, опять спросила меня:

– Как ты смог освободиться?

– Смог. Что тут происходит?

– Я не знаю, – наконец ответила она. – Кто-то пробрался в колонию.

Я это уже слышал. Значит, ничего нового, пока я выбирался, не произошло. Или она не в курсе.

– Оружие есть?

По её бегающим глазам я понял, что она не хочет говорить правду.

– Откуда у меня оружие, – преувеличенно искренне ответила она. – Я врач.

– А если я сейчас найду?

Это прием городской гопоты, когда-то безотказно действовавший на беззащитных прохожих, сработал и сейчас.

– Ты не тронешь меня? – она с мольбой смотрела на меня. – Я ведь здесь ни при чем. Это все Вероника.

Разбираться, кто виноват, мне было некогда, и я сразу пообещал, что она может ничего не бояться, потом опять спросил про оружие.

– Вон там, – она показала пальцем за кресло, на котором сидела.

– Отойди, – махнул я рукой с зажатым молотком.

Валентина без слов отошла в угол. Я пошарил рукой за спинкой и наткнулся на прохладное железо. В руках у меня оказалось помповое ружье. «Где они их набрали? Или у спецназа из охраны колонии были такие?».

Я передернул цевье, патрон зашел в патронник – все, теперь я могу встречать гостей. Я перевел взгляд на медсестру, она опередила меня и сказала первой:

– Ты же обещал…

– Да не трону я тебя, заходи в камеру.

Её глаза чуть не выскочили из орбит.

– Зачем?

– Закрою. Не хочу, чтобы все знали, что я на свободе.

– Не надо, миленький, я никому не скажу.

Однако в этот раз я был непреклонен.

– Заходи. Вернутся твои, откроют. И скажи, где ключи от наручников.

Похоже, ей это тоже показалось меньшим злом, и она сдалась.

– Вон там. В ящике, в столе.

Когда она направилась к дверям, я вспомнил свои мучения и сказал:

– Воды возьми, вдруг твои задержатся.

Валентина без слов набрала кружку и исчезла за дверью. Я задвинул засов и прошел к креслу, по пути заглянув в зеркало у двери. «Ни хрена меня разделали!» Надо пару минут посидеть, ожить и прикинуть что к чему. Но посидеть мне не дали – за решеткой окна прогремела автоматная очередь.

Глава 14

Ночь проходила через свою самую темную точку, когда две едва различимых фигуры возникли у стены бывшей женской колонии города Славинска. Стена когда-то была очень высокой, и несла на себе поверху кучу всяких приспособлений для того, чтобы человек не мог перебраться через нее – колючая проволока «егоза» была лишь одной из этой кучи. Однако сейчас после того, как взрывная волна срезала верхнюю часть, стена стала ниже – всего около трех метров – и утратила все свои системы безопасности.

Те, кто сейчас жил, укрывшись за этой стеной, сами организовали новую систему охраны, в которой даже было несколько сохранившихся видеокамер. Но основную нагрузку несли часовые – по одному с каждой стороны стены. Хотя после того, как Ведьмы превратились в самую мощную силу в Славинске, вряд ли нашелся бы смельчак рискнувший влезть на эту стену по собственной воле.

Однако, вот сейчас такие смельчаки нашлись – один из людей прислонился к стене, второй быстро забрался по нему, уцепился за край стены, подтянулся и оказался наверху. Он не стал вставать, а лежа протянул вниз руку. Второй, оставшийся снизу, отошел от стены на несколько метров, коротко разбежался и подпрыгнул. Лежавший поймал его руку и затянул к себе, через мгновение оба спрыгнули на другую сторону.

За время, прошедшее без нападений, часовые привыкли к спокойной службе и расслабились. Сегодняшняя ночь не была исключением, поэтому,