Рождённая летать - Аксюта Янсен

регистрирующую аппаратуру (а вдруг сбой в сложной и неизвестной магии спровоцирует!), кто-то из администрации, пара умелых магов с расплывчатым заданием: действовать только если что, и остальные, имеющие такие же невнятные оправдания своему присутствию.

Мазки меховой кисточки (небось из собственного хвоста шерсть выстригал) ложились широко и ровно. Если бы ещё эта жидкость была не бесцветной, вообще бы красотища получилась. Ей даже на минуту захотелось вспомнить собственные опыты нательной росписи. Шерил отстранилась от покорно изогнутой спины и отведённых назад, чутко прислушивающихся ушей и объявила:

— Всё! Готово.

Ларришь одним слитным гибким движением поднялся на ноги, обернулся вокруг своей оси, по очереди подставляя свежеразукрашенные бока солнцу, подождал пока она соберёт все баночки-кисточки и отойдёт в сторонку и начал странный «дикарский» танец в движениях которого угадывались элементы охоты, погони, выслеживания. Хищного скока, заполошного лёта, нервного плеска, стремительного прыга и хаотичного дёрга. Не имитация действия, нет, именно танец, с едиными, слитными, плавными движениями. Раз, другой, третий, совершил он обход вокруг намертво врытого в землю потра, а на четвёртый исчез. Кажется, вот только зашёл за бревно и должен появиться с другой стороны, а нет его, как и не бывало.

— Ну, — Мастер Азорра прочистил горло, — кто возьмётся это повторить?

В голосе его не было торжества, хотя ещё сегодня, всего пару часов назад ему пришлось осаживать юнцов, самоуверенно заявлявших, что ничего нового и особо сложного этот дикарь воспроизвести не способен. Если у него вообще что-то получится. А если вдруг, то повторить это не составит труда. Сейчас большинство из наблюдателей виновато отводило глаза, даже те, кто помалкивал, но, видимо думал так же. Меньшая часть, как и до сих пор и не поднявшаяся с земли Шерил, восторженно и зачарованно пялилась на изукрашенный резьбой столб.

— Нет желающих? Тогда всех, за исключением дежурной смены охраны, прошу разойтись.

Охране (во избежание!) здесь предстояло простоять минимум пару недель, максимум — пока пространственные врата не заработают.

Глава 33

Миррая из Рода Рурров

Миррая поправила свёрток с первыми стеблями земляных огурцов, длинными, тонкими, мучнистыми на вкус, но необычайно питательными, и тревожно заглянула в небо: не появится ли там тень зла? За себя она не боялась — одна из лучших учениц старой отшельницы и тогда, сразу после окончания учёбы легко могла прикрыть себя от чужих недобрых глаз, а уж после нескольких лет самостоятельной работы… Но дочку, Мурраю, Муррочку, отправляясь на промысел, пришлось оставить в стойбище. Деточка ещё была слишком мала, чтобы брать её собой на время длительных переходов, только-только перестала постоянно цепляться за мамину шерсть и начала спускаться на землю.

В назойливое пение звонцов вклинился еле слышный плюх и шлёп, но чуткое кошачье ухо дёрнулось, опознав знакомое. Лапы сами собой мягко переступили по кочке, перемещая тело в удобную для броска позу, а глаза обшарили водную поверхность, выискивая тень движения. Вот она! Притаилась под плавучими листьями китальницы, только абрис хвостового плавника проглядывает, да вода ходит туда-сюда колышимая жаберными крышками с другой стороны листа. Молниеносный бросок — тело натренированное годами тренировок само знало что делать, и вот уже трепещет и бьётся нанизанная на когти рыбина. Быстрый укус в основание шеи и та затихла, нет не сдохла, ничего жизненно важного Миррая ей не повредила, но впала в сонное состояние, которое позволит донести её до стойбища почти совсем свежей. Вот ещё найти лист жгучки красножильчатой и можно за сохранность добычи не беспокоиться. Рот наполнился голодной слюной. Кровь и особенно слизь, которой покрыта рыбья чешуя, никогда не считались деликатесами, но сейчас это было вкусом близящейся сытости. Если бы она могла её себе позволить!

Дальнейший путь пошёл веселее. Миррая не неслась сломя голову — болота не прощают излишней торопливости, но дорога, чуть заметная даже для опытного глаза тропа, сама ложилась под лапы. Время было не такое, уж голодное, но после зимы, когда болота не только мелели, но и иногда по ночам покрывались тонкой корочкой льда, когда все запасы подъедены, а новая живность ещё не успела расплодиться, добыть можно было только корневища, да случайные, пролежавшие зиму и пока не успевшие прорасти плоды. А хотелось мяса. Свежего, жирного. Или хотя бы засушенного и почти постного, но прямо сейчас. Всем хотелось, но накормить следовало хотя бы малышей. И потому, уже добравшись до стойбища, она не поспешила к палатке вождей, возле которой клубилось, обсуждая что-то явно важное почти всё взрослое население племени, а первым делом поспешила на детскую кухню, куда в голодное время все добытчики сносили всё лучшее, что удавалось найти. И только после этого, закинув на спину выскочившую навстречу маме дочуру, направилась в сторону что-то активно обсуждающих соплеменников, увлечённых настолько, что даже переставших настороженно поглядывать в небо.

Мирраю, расступаясь, пропускали. Их племя, хотя и самое крупное в Роде Рурров, было невелико и могло позволить себе иметь всего четырёх обученных шаманов: её саму, старого Ниррая, разговаривающего с духами предков и дававшего советы вождям, Оррнизин, ведавшую здоровьем соплеменников и Ларриша, подавшегося в разведчики. И этот последний, отправившийся ещё в начале зимы на поиски временного, хотя бы относительно безопасного пристанища для их народа, внезапно обнаружился у палатки вождей, уже изрядно осипшим голосом проговаривающий свои новости:

— Нас примут всех. Все племена и все Роды. Дадут место, где жить и пищу, чтобы есть. Платой примут обмен знаниями.

— Подозрительная щедрость, — прозвучал чей-то отчётливо слышимый голос в общем бухтении толпы, но Ларришь, не обращая внимания и не отвечая на прочие вопросы, продолжал декламировать своё:

— Их воины уже высланы нам на подмогу, но будет их немного и нескоро, потому как добираются Стражи до нас на собственных крыльях.

— Тихо! — воскликнул Троррин, вождь мирных дел. — Пусть скажет слово Хранительница Мудрости Предков.

Это было о ней, о Миррае, именно она в их племени отвечала за память о знании тех далёких ойров, что строили города и умели делать гигантских неживых зверей, чтобы передвигаться в них по болоту. Знание, которое по нынешним временам редко пригождалось для повседневной жизни, но, тем не менее, её слово определённый вес имело. И именно поэтому Миррая ничего не стала говорить, а просто крепко взяла Ларриша за лапу (а когти-то у парня наполовину выпущены — видимо вымотался так, что даже простейшие рефлексы контролировать сил нет) и поволокла в сторону общинной кухни. Кормить. Поить. Отдыхать. И уже потом слушать. А у этих, высокомудрых, пока появится время обдумать уже сказанное.

— Спасибо, — чуть