"Фантастика 2026-42". Компиляция. Книги 1-13 - Соня Марей

— Естественно, — тот не сомневался ни секунды.

— И… вы воспринимали это нормально?

— Его Величество, несмотря на почтенный возраст, был полон сил, как и любой мужчина, отчего имел соответствующие потребности. Не вижу ничего предосудительного. Более того, последние медицинские исследования говорят, что это придаёт жизненных сил и очень полезно для тела. К тому же, многим девушка было за счастье оказаться рядом с Его Величеством!

Вот тут Кондрат бы поспорил. Вряд ли молодая девушка мечтает оказаться с дряхлым стариком в одной постели, у которого ещё непонятно, встанет или нет. Особенно, когда их мнения никто не спрашивает. Тем не менее, сейчас речь шла не об этом.

— Это могло повлиять на его здоровье? — спросил Кондрат.

— Я же говорю, секс придаёт жизненных сил, и уж точно не вредит здоровью!

— Вы знали, какая из девушек должна была прийти к Его Величеству?

— Извините, но я слежу за здоровьем Его Величества, а не личной жизнью, — вежливо ответил он.

Другими словами, ничего подозрительного.

Кондрат и Вайрин переглянулись, будто переговариваясь между собой, не открывая ртов. Сейчас было ясно одно — всё выглядело, как обычная смерть. И высока вероятность, что это и являлось обычной смертью. В конце концов, возраст у императора был почтенный. Но подтвердить это можно было после вскрытия. А его точно проведут, так как ситуация была очень щекотливой.

— Щекотливая? — переспросил Кондрат.

Закончив с доктором, они отошли подальше, чтобы обсудить услышанное. Делиться с секретной службой информацией для размышления они тоже не горели желанием. Чего доброго, ещё против них самих это используют, вот действительно будет весело.

— Именно. Да, будет очень хорошо, помри он своей смертью, но всё выглядит слишком хорошим совпадением. Ты когда видел императора в последний раз?

— Два дня назад. Я докладывал о том, что…

— Не нашёл предателей, — кивнул Вайрин. — И в последние дни он постоянно об этом говорил. Постоянно. Твердил, что кто-то замыслил его убить, буквально с ума сходил из-за этого, словно полоумный. И вот он мёртв.

— Раньше он тоже это говорил. Я несколько раз работал по его приказу, — сказал Кондрат.

— Но в этот раз у него реально какое-то обострение было. К тому же раньше он был жив, а сейчас мёртв. Надо всё проверить, потому что все его сторонники сразу скажут, что император знал, что его убьют, он всем говорил! А на кого подумают в первую очередь?

— На его сына, Агарция.

— Именно! И они будут требовать детального выяснения смерти императора. Императороубийца не имеет права садиться на трон, а именно таковым его и будут считать. И это даст право любому бросить ему протест и если не отсоединиться от состава империи, то потребовать уйти его с трона. А сторонников старого императора и просто тех, кто хочет самостоятельности, ой как много.

— Раз его кандидатура спорная, то остаётся принцесса. Она могла бы стать императрицей…

— Империей ещё никогда не правила императрица, Кондрат. Нет такого механизма, ни разу такого не делали и все хрен знает, что тогда делать. И регентом она не может стать, так как по закону у неё тогда должен быть сын или на крайний случай муж. Империя будет в лёгком хаосе.

А вот это, конечно, просчёт очень большой. Понятное дело, когда чиновники никогда с этим не сталкивались, то они просто впадают в ступор, и тем не менее такое предвидеть стоило бы.

— Получается кризис власти, — подытожил Кондрат.

— Именно. Поэтому так важно всё проверить и при свидетелях доказать, что императора не убили, и он умер своей смертью. Чтобы никто не смог возразить, и власть, как и положено, передалась дальше.

Ситуация была понятна. Если император умер своей смертью, то принц садится на его место, и никто не сможет сказать ни слова. А кто скажет, сразу станет изменником. Но если у всех будут сомнения по поводу причины смерти, тогда точно найдётся тот, кто обвинит принца в императороубийстве. А это даёт полное право не подчиняться ему. И многие несогласные с таким раскладом именно так и поступят, а другие даже не будут пытаться их остановить.

Допустим, принца убираем сразу, и остаётся Льен. Но нет никакого закона, который регламентирует это, и никто не знает, что делать. Может, конечно, и знает, но вот другие могут и не согласится, и история повторяется.

— А если выяснится, что императора всё-таки убили, что будет? — спросил Кондрат. — Если убили, но не принц?

— Будем искать и карать… — пробормотал Вайрин. — Уверен, Тонгастеры, как самая сильная фракция, постараются всё удержать вместе и усадить кого-нибудь на трон, слишком многое потеряет их семья, если империя начнёт разваливаться. Но я бы на это не уповал.

— Тогда надо провести вскрытие, — сказал Кондрат. — Закроем этот вопрос раз и навсегда.

— Да, по-видимому… Боги, пусть этот старикан сдохнет по своей вине, а то только начал службу, и тут же помер император, позор на весь род…

И Вайрин боялся этого очень сильно. Потому что именно его будут потом вспоминать всю оставшуюся жизнь. Защитник императорского двора, который так и не смог защитить своего императора. Он станет героем сказок про всяких тунеядцев и неудачников, которых будут приводить в пример детям, каким не надо быть. Это если его не казнят за плохое выполнение прямых обязанностей.

Поэтому работа закипала с новой силой.

Девушке и врачу запретили покидать замок, выделив отдельные комнаты, которые стали на время камерами. Особенно пришлось побороться за девушку, которую специслужбы пытались сразу забрать в свои темницы.

— Нет, она будет здесь, — отчеканил Кондрат, встав перед трясущейся девчонкой. Виновата они или нет, но из-за стенок секретной службы она уже точно не выйдет, если сейчас туда попадёт.

— Вы не имеет право вообще что-либо нам указывать, мистер Брилль, — заметил один из них.

— Зато я могу, — выступил вперёд Вайрин. — Она является служащей дворца, что попадает под мою юрисдикцию.

— Она подозреваемая.

— Так идите и подозревайте её в своих норах, — отрезал он, будто нарываясь на драку. — Ваша работа была защитой, вы не справились. А поэтому она. Останется. Здесь.

— Когда придёт директор…

— Когда придёт, тогда и поговорим. А пока… — он обернулся