Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

того, о чём пожалеешь, – сказала она, на этот раз очень тихо. – Я не знаю, кто и чего наговорил тебе про препараторов, про нас или про меня. Но ты знаешь, что я не такая. Я даже не знала, кто ты, когда мы познакомились. Всё случилось само собой, и… Это ты заметил меня первым. Помнишь, тогда у окна? Лери… – Слёзы высохли, и она поднялась с подушки, хотя к ногам как будто привязали самые массивные тренировочные утяжелители. – Если ты считаешь, что я с тобой, потому что надеюсь на деньги твоей семьи… Если ты думаешь, что считаю себя лучше других, потому что мне… Не посчастливилось стать препаратором… Я… Я лучше уйду прямо сейчас. Домой. В Гнездо…

Лери побледнел, вскочил с кресла так резко, что ножки скрипнули об пол, а потом… Упал перед ней на колени, обхватил её колени.

– Лери, что…

– Прости, прости, – жарко шептал он в складки платья, в которое она переоделась, накинув сверху длинный форменный камзол, белый с чёрным шитьём. – Милая… Я был сам не свой, я слишком переживал за тебя, ведь ты знаешь, как ты мне дорога…

Она пыталась поднять его с пола, растерянная, с невысохшими дорожками слёз на щеках, и в конце концов опустилась на пол, упала в его объятья.

– Жена моя, маленькая жена, – шептал он, целуя её щёки и нос, – я был так несправедлив, так жесток… Прости меня. Ты простишь меня? Мы что-нибудь придумаем, непременно придумаем. Этот Рорри, Стужа, опасность… Всё это не для тебя, ты слишком хороша для этого, так ведь? Я поговорю… Я поговорю с отцом, я что-нибудь придумаю…

Но с тех пор он больше не заговаривал ни о той ссоре, ни об отце.

Их встречи продолжались, как и раньше. Каждый свободный вечер она проводила на улице Первовладетелей, а ночевала там гораздо чаще, чем в Гнезде.

Лери был с ней ласков, как и раньше – так же играл её волосами, зацеловывал с головы до ног, дарил красивые безделушки. Именно тогда он подарил ей серебряный браслет с синими камушками, который она потом никогда не снимала. Ей нравилось представлять, что этот браслет надел ей на руку храмовый служитель во имя Мира и Души – что была у них с Лери настоящая свадьба, и что их игра в мужа и жену не была на самом деле игрой.

Ей очень хотелось, чтобы Лери тоже носил браслет – как обычно делали мужья и жены. Жалованье препаратора позволяло купить ему такой подарок – пришлось бы, правда, на пару месяцев ужаться или меньше отправлять домой. Миссе даже присмотрела подходящий в одной лавке в Храмовом квартале – но всё никак не решалась купить. И не из-за цены – просто во всём, что было между ними после того памятного разговора, чувствовалось что-то не то, как будто прозвучала какая-то спотыкающаяся, лишняя строчка в песне.

Лери всё чаще смотрел куда-то мимо неё, как будто уже видя что-то, что ей только предстояло разглядеть. Теперь уже он время от времени опаздывал на встречи, а несколько раз даже отменял их в последний момент. То ему было необходимо встретиться с другом, попавшим в беду, то надо было помочь отцу или матери.

Он стал меньше рассказывать ей о своих делах, а Миссе после того его укора боялась слишком навязываться. Тогда Лери чётко дал ей понять, что не желает слышать ни о Рорри, ни о Стуже, ни о Гнезде, а только из Рорри, Стужи и Гнезда и состояла теперь вся её жизнь.

Трижды она пыталась заговорить о своих чувствах и мыслях с Лери – но он отводил взгляд, что-то сбивчиво говорил о том, что ей только кажется, что сейчас у него непростой период, который им обоим нужно перетерпеть ради того, чтобы всё стало, как раньше, совершенно как раньше… После этого она начинала плакать, а он хотел заняться с ней любовью – и в конце концов Миссе начала догадываться, что именно её страх и слёзы распаляли его и – быть может – без всего этого их связь перестала быть ему интересной.

Вечерами она часто плакала, пытаясь понять, что сделала не так. Ей хотелось на что-то отвлечься, чтобы меньше думать о Лери. Она не хотела подвергать новому риску Рорри, который должен был вот-вот вернуться к службе – ожидая этого, она старалась выкладываться на тренировках. Кроме того – в этих мыслях она едва смела признаться самой себе – Миссе надеялась, что Лери станет прежним, если она отстранится. Может, она слишком навязывалась ему, перекормила его собой. В романах такое происходило сплошь и рядом – зато в недоступных героинь мужчины влюблялись один за другим.

В свободные вечера Миссе хотела сперва собирать, как раньше, дружеские посиделки в Гнезде, но не смогла себя заставить. Она представляла себе, как придётся заставлять себя улыбаться и даже смеяться, быть дружелюбной и доброй, и ей хотелось кричать. Вместо этого она стала ходить в Храмовый квартал – заглядывать в разные храмы, предлагать помощь служителям. Иногда после зажигания сотен свечей или натирания до блеска храмового гонга, храмового пения или молитвы, она начинала чувствовать себя легко и хорошо и почти забывала о том, что теряет Лери.

Да, теряет. Ужасно было впервые подумать об этом так, но Миссе чувствовала, как их общее время утекает от неё, а она понятия не имеет, как его удержать.

Миссе ходила по городу, и ей казалось, что всё вокруг превратилось в слой Души, что весь мир стал большой, пустой и равнодушной Стужей.

Рорри поправился окончательно, ей предстояло вернуться к службе вместе с ним – и именно за день до этого она вдруг поняла, что уже почти два месяца прошло с тех пор, как у неё в последний раз было кровотечение.

Сорта. Охота на орма

Третий месяц 724 г. от начала Стужи

Раньше я думала, что изменённый глаз будет самым отвратительным из того, что предстоит охотнику. Ощущение чего-то инородного в глазнице, связь в голове, от которой невозможно освободиться.

Но именно это инородное стало мне в Стуже единственным другом – а в связи была защита, и за неё я держалась, проваливаясь по колено в снег.

Первое время каждый новый шаг пугал – казалось, вот-вот провалюсь по пояс или наткнусь на острый ледяной шип. Пугали и подвижные, гигантские спины валов, которыми мог ожить лёд под ногой, но я быстро привыкла к тому, что по крайней мере этого бояться не стоит. Как и другие снитиры, валы не могли вечно беречь души в