"Фантастика 2026-75". Компиляция. Книги 1-24 - Валерий Кобозев

— Найти немедленно и выяснить, не служил ли и он делу Исфет, — кивнул Рамзес, довольный его понятливостью. — Казну храма и отчеты по запасам зерна ты примешь лично. Не затягивай с этим, Та. Мое величество останется в благословенном городе Уасет[208]. Мы наведем тут должный порядок.

Глава 12

Год пятый от основания Храма. Месяц восьмой, Эниалион, богу войны посвященный. Запад Ассирии. Территория бывшей страны Митанни.

От Каркемиша до Ашшура — месяц пути, и у меня даже мысли не возникло тащиться в такую даль. Во-первых, дорога туда на троечку с минусом, по безводным пустошам и солончакам. Во-вторых, я терпеть не могу воевать экспромтом, а это он самый и есть. И в-третьих, зачем мне куда-то идти, если все, кто нужно, придут ко мне сами. И это они потащатся сюда, в бестолковой спешке собирая ополчение и отряды знати со всей огромной страны. А ведь Ассирия по нашим меркам и впрямь огромна. Покойные цари присоединили Митанни и Аррапху, округлив свои владения до совершенно неприличных размеров. Так мы и кочевали целый месяц в треугольнике между Евфратом и его левым притоком Хабур, медленно и со вкусом разоряя ассирийскую провинцию Хабху. Пока что, с учетом количества угнанного скота мы уверенно выходим в плюс. Трофейные команды гонят на запад отары баранов, стада коз и коров. А навстречу им идут караваны из Угарита со стрелами и иной воинской снастью.

— Государь! — в мой шатер вошел парнишка-адъютант и прижал руку к сердцу. — Еще одного гонца поймали. Из города Азиму в Ашшур за помощью скакал.

— Веди его сюда, — кивнул я.

Растрепанного и слегка помятого воина притащили ко мне и бросили на пол. Он стоит на коленях и смотрит в землю, сжав зубы, но страха в нем я не чую. Крепкий малый. Именно такие потом и завоюют полмира. Ухоженная борода и пропыленный щегольский плащ не по карману простому воину. Этот — муж из знатной семьи.

— Ты ведь в Ашшур скакал? — я пристально разглядывал его, и он нравился мне все больше.

— Да, царь, — твердо ответил тот.

— Отвезешь и мое письмо заодно? — спросил я его.

— Чего? — растерялся он и поднял на меня недоуменный взгляд. Он был готов к пыткам, к казням, но только не к такому повороту событий.

— Ты же гонец, — терпеливо сказал я. — Поэтому я прошу тебя отвезти письмо в Ашшур. Ты выполнишь мою просьбу? Ты ведь все равно едешь туда.

— Разве ты не казнишь меня, царь? — засопел ассириец, в глазах которого зажглась нешуточная надежда.

— Ты честный воин, — пожал я плечами. — Мне не за что казнить тебя. Ты же честен? Я не ошибся?

— Я хорошего рода, — выпятил пленник грудь, — и еще никто не назвал меня лжецом. Я не опозорю предков недостойным поступком.

— Тогда передай это в руки командующего-туртана, — протянул я ему табличку, обмазанную сверху тонким слоем необожженной глины. — А на словах передай ему, что царь Эней разоряет твою страну, травит поля, угоняет скот и молодых женщин. Он мстит за то, что люди царя ограбили его купцов.

— То есть сейчас я просто выйду отсюда, сяду на колесницу и уеду? — непонимающе посмотрел он на меня.

— Конечно, — кивнул я. — Если обещаешь, что передашь мое письмо.

— Я клянусь, что буду защищать твое послание так же, как и послание моего бел-пахети, областеначальника, — ответил воин, поцеловал печать и спрятал ее в суму.

— Тогда можешь идти, — махнул я рукой. — Ты получишь пластину-пропуск. Когда увидишь моих воинов, подними ее повыше, и тебя не тронут.

— Благодарю за милость, великий царь, — поклонился гонец и выкатился из шатра, не поднимая на меня глаз. Он все еще не верил в происходящее.

— Та-а-ак! — протянул я, усаживаясь на трехногий табурет. — Это уже пятый гонец. Надеюсь, хоть кто-то из них доберется до места, и его не сожрут по дороге львы.

— Могу войти, господин?

Тарис, новый начальник конницы, прошел в мой шатер и прижал руку к сердцу. Троянец Алкатор, который командовал до него, сгорел в одночасье от пустячной раны. Здесь взрослеют быстро. Инфантильные личности обоих полов просто умирают, не выдержав груза этой жизни. За слабака и нытика никто не отдаст свою дочь, а девушку, которая в тринадцать не умеет вести хозяйство, не возьмут замуж. Вот так двадцатилетний парень, который только что командовал турмой из пятидесяти всадников, стал командиром пятисот. Почти стал! Он пока на испытательном сроке, а ожерелье трибуна получит не раньше, чем мы попадем в Энгоми. Тарис невысок, жилист, храбр и чертовски умен. Я за ним третий год наблюдаю, понемногу подкидывая задачи все сложнее и сложнее. Вот и сейчас он принес лист папируса…

— Твою мать! — выругался я. — Когда уже мне нормальную бумагу сделают? Которая не расползается в пальцах, как квашня! Разоримся на папирусе этом проклятом! Ведь чистое серебро!

Тарис удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал и развернул лист, испещренный линиями и крючками. Это что-то вроде карты, но очень, очень корявый ее вариант.

— Тут, господин! — ткнул он в точку, окруженную волнистыми линиями. — Вот удобное место. Наместник Азиму собрал войска. Думаю показаться ему и привести сюда. У самого берега Евфрата, есть неплохое болото, а неподалеку гора, поросшая лесом.

— Куда мы их погоним? — заинтересованно спросил я.

— Вот сюда, — ткнул он пальцем, украшенным ногтем с траурной каймой. — У них будет всего три пути: в реку, в болото или в пустоши.

— На жадину не нужен нож, — мурлыкал я, любуясь с вершины горы, как ополчение города Азиму гонится за моим отрядом. — Ему покажешь медный грош! И делай с ним, что хошь!

Роль медного гроша тут выполняла отара баранов, которую гнал десяток моих всадников. Ассирийцы, увидев, что их в пятьдесят раз больше, взвыли от счастья и припустили со всех ног. Все два десятка колесниц и полтысячи пехоты, собранной с бору по сосенке.

— Да бросайте же этих проклятых баранов, бараны! — в сердцах взревел Тарис, который стоял рядом со мной. Это была его идея, целиком и полностью, и именно он инструктировал людей.

— Они тебя услышали, — усмехнулся я, увидев, как всадники бросили добычу и помчали вскачь, в сторону Евфрата, где Тарис как раз и обнаружил небольшое, но очень многообещающее болотце.

— Я, наверное, здесь останусь, — сказал я. — Посмотрю с горы. Действуй, трибун.

— Слушаюсь, государь, — кивнул тот и ускакал.

Он все прекрасно понял. Я даю ему возможность отличиться, и эта победа станет его собственной победой.