Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Перемена мест заставила пребывающий в тумане разум немного проясниться, и Ши Мин с легким любопытством разглядывал небольшой старый причал и снующих в отдалении тепло одетых людей.

Повозку тряхнуло, и она со скрипом сдвинулась с места. Внутри, между тесных стенок, неудобных лавок и пыльных занавесей повисла тишина. Не напряженная, сегодня она была бы опасной: лишенный каких бы то ни было развлечений разум неуклонно скатился бы в бездну отчаяния.

Возможно, сейчас правильное время, чтобы задать кое-какие вопросы.

– Я не знаю, – безмятежно проговорил Мастер, откидываясь на подушки. Яркий шелк наряда снова сменило простое блекло-голубое платье из грубого материала, но даже в нем господин Ло держался с изяществом наследного принца и едва уловимым кокетством.

– Чего не знаешь? – Ши Мин с трудом оторвал взгляд от тонких белых рук, играющих длинной иссиня-черной прядью волос. Ни разу за все годы знакомства он так и не смог представить, как в этих хрупких пальцах поблескивает какой-нибудь зловещий инструмент, испачканный кровью, а нежный голос, отражаемый каменными стенами, снова и снова задает одни и те же вопросы воющей от ужаса и боли жертве.

– Хочешь спросить, почему я рискую и спасаю тебя? Ответ – я не знаю. И не спрашивай меня больше об этом. И о том, кто на самом деле виноват в произошедшем, не спрашивай тоже.

Прищурив лисьи глаза, Мастер оставил в покое собственные волосы и с раздражением вздохнул.

– Печально признавать, но я действительно не знаю. Конечно, уже сейчас некоторые досадные мелочи кажутся мне подозрительными, но в тот момент… Впрочем, не стоит говорить о делах давно ушедших. Лучше посмотри в окно.

Ши Мин отдернул тонкую занавеску. Вокруг проплывали искривленные холодами деревья и небольшие каменные дома: из-за суровой зимы даже совсем утлые лачуги были выстроены намного надежнее и крепче, чем многие богатые дома в Лойцзы.

– Через несколько часов доберемся до города, – начал рассказывать Мастер ровным бесстрастным тоном. – Там мы не станем задерживаться, нанесем один визит и двинемся дальше. К ночи будем на месте. Там очень красиво к концу лета, а сейчас еще лежит снег. Там почти всегда лежит снег и весна приходит долго, а лето такое короткое, что его и не заметишь…

Спокойный голос сначала заворожил, заставив голову Ши Мина полностью опустеть, а потом словно пробил невидимую внутреннюю плотину. Чувства, казавшиеся неживыми, замороженными, сглаженными, теперь обрушились разом, уничтожая нутро потоками боли.

Сухая судорога скрутила тело, и Ши Мин рухнул на бок, скорчившись на неудобной узкой скамейке. Горло горело от застрявшего, так и не выпущенного наружу крика.

– …там никто не станет тебя искать, – ровный голос Ло Чжоу продолжал звучать, не меняясь ни капли. Сам Мастер смотрел на спутника неподвижными, влажно блестящими черными глазами, но не пытался приблизиться, продолжая говорить. Слова его сливались в невнятный гул, похожий на далекий вой ветра, а прекрасное лицо с равнодушными глазами расплывалось, теряя очертания.

В голове Ши Мина не осталось никаких мыслей, которые можно было бы высказать словами. Что-то огромное, темное, опасное, чему пока он сам не знал названия, показалось впервые из самой глубины души. Выглянуло, ненадолго подчинило себе тело, перекроило его изнутри и словно успокоилось немного: разжало удушающие объятия и затаилось на время, дав короткую передышку.

Только ощутив теплую ладонь на своем плече, Ши Мин понял, что Мастер давно уже замолчал, а сдавленный вой внутри повозки не имеет никакого отношения к ветру.

Измученный вырвавшимися на свободу чувствами, Ши Мин почти сразу заснул, неловко сжавшись и обхватив себя руками. Вечерело, и свет внутри становился все более рассеянным, смягчая черты лица и скрадывая болезненную бледность кожи.

Ло Чжоу сидел неподвижно, расправив плечи, и со смутным беспокойством рассматривал плотно сомкнутые, подрагивающие ресницы, тонкий нос и резко выступающие скулы. Только раз он пришел в движение – ощутив влагу на лице, кончиками пальцев стер тонкую струйку крови из носа прежде, чем яркие капли изуродуют светлую ткань наряда.

Семнадцать лет назад никому не известный юноша появился в столице. В то время он обладал только симпатичным, но не самым приметным лицом, нежным голосом и слишком высоким для своего возраста ростом. Дворец из года в год привлекал сотни одаренных и праздных мечтателей, желающих взобраться повыше к трону и погрузиться с головой в сияющее марево яркой жизни. Тогдашний Ло Чжоу совсем не отличался от них внешне, но цели его были куда как серьезнее.

Цепкий, пусть и немного наивный, он перенимал чужие повадки и впитывал знания, сохраняя даже самые неважные на первый взгляд мелочи; все, что было при нем сказано, показано или обозначено намеком, нашло свое отражение в его памяти. И ни разу за эти годы он не открыл всю ту бесконечную ледяную ярость, которая бушевала внутри. Именно эта ярость держала его на плаву, не давая утонуть в самые темные дни, и именно она подсказала выход.

Ему хватило года, нескольких удачных знакомств и пары вовремя сказанных фраз, прежде чем он впервые ступил на изукрашенные мозаикой полы дворца. Долгое время он выжидал и присматривался, собирая крупицы, – в разговорах со слугами, которые всегда знают больше, чем им кажется, в случайно подсмотренных встречах и незаметных на первый взгляд признаках. К девятнадцати годам господин Ло прочно закрепился при дворе, даром что никто и предположить не мог, что он здесь делает. Небольшое количество таких неизвестно откуда взявшихся людей все-таки оседали вокруг трона, как муть в чистой воде, – чьи-то неудачливые отпрыски, тайные любовники или счастливчики, вовремя получившие благословение судьбы. Появления еще одного не заметил никто.

Ко времени решительных действий господин Ло уже несколько лет продавал информацию в три страны, кровно заинтересованные в том, чтобы получать новости как можно скорее, и никаких угрызений совести не испытывал.

Вскоре он занял пост Мастера пыток и начал разворачивать свою паутину.

Деньгами в обществе самых богатых людей столицы некого было удивлять, а вот новая должность показалась привлекательной. Мастер пыток – тот, кто первым узнаёт все секреты, тот, мимо кого не проходят никакие подозрения, с ним даже императору приходится считаться и говорить так открыто, насколько это возможно. Толкового, сдержанного, опытного мучителя, который сумеет задать правильные вопросы, получить на них ответы и сложить полную картинку, тронуть не посмел бы никто. Слава богам, спрашивать у Мастеров, где же они научились своему кровавому ремеслу, было дурным тоном.

Это уже была власть, определенный ее сорт, который Ло Чжоу небрежно вывернул для собственного удобства.

Понимая все плюсы и минусы своей внешности, господин Ло сделал все, чтобы превратиться в