"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

не появится, через пару дней будешь как новенький. Даже зашивать не советую, рана уже почти не кровоточит, шрам останется, но со временем побелеет и будет едва виден. Делайте перевязки, следите за состоянием раны и всё будет в порядке.

Доктор продезинфицировал порез, наложил марлю, затем бинт и заклеил пластырем.

. Уже уходя, я достал из бумажника две сотенные, бросил на стол:

— Спасибо, док, это вам.

— Заберите деньги, — в голосе Анатолия Викторовича зазвенела сталь. — Я в них не нуждаюсь. Возможно, у вас сложилось ложное впечатление, но я не принимаю у себя кого попало. Вы помогаете ребятам, побывавшим за речкой, и всегда можете на меня рассчитывать.

Я глянул в глаза хирургу, увидел там спокойную твердость, вздохнул, подобрал деньги и повторил:

— Спасибо, док.

На обратной дороге заехали пообедать в «Снежинку». В кафе попросил заведующую, вышедшую поприветствовать дорогих гостей, предоставить телефон. Алевтина Игоревна, любезно улыбаясь, проводила до приемной и указала на парочку разноцветных аппаратов, стоящих на двух, придвинутых друг к другу столах.

Первым делом перезвонил Анне, узнать обстановку. Секретарь доложила: Семеновича в тяжелом состоянии увезла «Скорая». Прогнозов не дали, сообщили — состояние тяжелое. Большинство милиционеров и эксперт, уже уехали, сфотографировав места побоища и проведя все необходимые следственные действия. Парочка оперов осталась, снимают показания у сотрудников. Приехали Дмитрий Федорович и некий хлыщ лет двадцати восьми, представился Владимиром Александровичем Гусинским, сообщил: он будет одним из директоров и будущих совладельцев «Ники» и «ОСМА-авто». С ними общались Ашот Ервандович, Сергей Петрович и Олег Владимирович. Уже после разговора Гусинский захотел посмотреть документы. Сначала в приемной, затем в бухгалтерии. Был мягко послан Анной и жестко — Еленой Петровной.

Полковник секретарю понравился. Спокойный, деловитый, общается вежливо, но подчеркнуто держит дистанцию. Не приставал, никуда не лез, общался с Сергеем, Олегом, работниками прокуратуры. Гусинский произвел, наоборот, отталкивающее впечатление. Слонялся по офису, лез к сотрудникам с каверзными вопросами, давал ценные замечания и указания, которые никто не просил, путался под ногами, мешал работать. Успел побывать в помещении «ОСМА-авто», пообщаться с продавцами, даже к Ашоту зашел в кабинет, и был вежливо выдворен побелевшим от бешенства и еле сдерживающим себя коммерческим директором. Зная характер приятеля, живо представил, каких титанических усилий ему стоило сдержаться и не выпнуть наглого «советчика» мощным пинком по костлявой заднице.

Попросил Анну, аккуратно сообщить сотрудникам, чтобы сохраняли спокойствие, на конфликт не шли, но особо не откровенничали, пообещал скоро приехать и разобраться с наглым визитером.

Затем повинуясь внезапно возникшему желанию не откладывать неприятный разговор в долгий ящик, набрал рабочий телефон Сани. Друг снял трубку после первого гудка. Сообщил товарищу, что готов встретиться с Евой в скверике, напротив дома, в шесть вечера. Саня обрадовался, сказал, прямо сейчас перезвонит Маринке.

Пообедал с ребятами в «Снежинке». Нас обслужили по высшему разряду. Постелили белоснежную накрахмаленную скатерть, порадовали кулинарными изысками: наваристым борщом с большим кусками свинины на кости, горячим свежевыпеченным хлебом, огромной отбивной и тающей во рту картошкой пюре.

В офис приехал сытым и довольным. Даже ещё побаливающая рана не испортила настроение.

Опера уже закончили снимать показания и уехали. На проходной встретил грустный Матвеевич, в авральном режиме вызванный из дома заменить раненного напарника.

— Михаил Дмитриевич, Сергей Петрович сказал, попытка ограбления была, Семеновича подстрелили. Он выживет? — вахтер смотрел с такой надеждой, что мне стало неловко.

— Не знаю, Степан Матвеевич, — вздохнул я. — Ранение тяжелое. Но мы сделаем всё, чтобы выжил. Любые деньги заплатим, самых хороших врачей подключим, дорогие лекарства купим. Сергей Петрович этим вопросом уже занимается.

— У него жена, трое внуков, — военный отставник опустил взгляд, стесняясь выступивших на глазах слез. — Такой же как, я — всю жизнь честно служил, по гарнизонам скитался, имущества толком не нажил, денег не заработал. Ещё лет пять назад в общаге жил, очередь подошла, квартиру двухкомнатную государство выделило, он как ребенок радовался. «Теперь мы с Танюхой заживем» говорил. На таких как Семенович наша армия держится.

— Знаю, Матвеевич, знаю. Все что сможем, сделаем. Остальное в руках Господа. Если, не дай бог, не вытянем, близких не оставим: денег подбросим, чем нужно — поможем, — пообещал я.

— Спасибо, Михаил Дмитриевич, — внезапно охрипшим голосом поблагодарил вахтер. — Вы хороший человек, настоящий.

— Перестань, — я поморщился. — Глупости не говори.

Отвернулся и в сопровождении охраны, быстрым шагом двинулся в приемную. Оттуда доносились громкие голоса.

— Когда там Елизаров появится? Сколько можно ждать⁈ Его же предупреждали, что мы приедем после обеда. Мишка, что совсем зазнался? — возмущался неизвестный мужчина.

Впрочем, я сразу его узнал. Вещающий скороговоркой, чуть скрипучий голос, несомненно, принадлежал моему старому знакомому — Володе Гусинскому.

— Не знаю никаких Мишек, — сухо ответила Анна. — У нас есть Михаил Дмитриевич Елизаров, генеральный директор «Ники». К нему все обращаются именно так. Панибратство здесь не поощряется.

— Да перестань, — барственно отмахнулся будущий медиа-магнат. — Будешь ещё меня тут жизни учить. Я Мишку давно знаю. Всегда так его называл. Возражений не было.

Я стремительно распахнул дверь и вошел в приемную. Анна и Гусинский, стоявшие у рецепшена, обернулись. В глазах Анны мелькнули радость и облегчение. Чуть отодвинувшись назад, так чтобы посетитель не мог её видеть, она театрально закатила глаза и провела ладонью по горлу, выражая свои чувства.

В первую секунду лицо Гусинского испуганно вытянулось, но уже в следующее мгновение приняло прежнее самодовольное и надменное выражение. Похоже, мужик мнит себя пупом земли. Уже сейчас в восемьдесят девятом мания величия проглядывает. Что же дальше будет? Теперь я понимаю, почему его в моей прошлой жизни пинком выбросили из РФ и лишили всех активов. Став медиа-магнатом Гусинский обзавелся таким чувством собственного величия, что зарвался. Возомнил себя выше всех, самым могущественным человеком, назначающим и увольняющим президентов. Самоуверенность, наглость в сочетании с языком без костей, хвастливыми разговорами в своем кругу, хамство в отношении первых лиц государства окончательно похоронили его бизнес. Но коммерсантом, всё-таки он был талантливым, а человеком — неординарным.

— Привет, Гусенок! — ухмыльнулся я. — Кого ты давно знаешь, и как его называл? Я что-то не расслышал. Повтори, пожалуйста.

Бывший фарцовщик и таксист хотел ответить, но глянул на меня и благоразумно промолчал.

— Вообще, Гусенок, прав. Мы, конечно, знакомы давно, — весело подтвердил я. — Два года, это жуть как долго. Бывает, прилетаю я в Домодедово, а там такой аккуратный и ухоженный серенький