Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

умна, не амбициозна, понимает, что такое «государственные интересы» и сколько у короля проблем и забот. Не говоря уж о кладезе самой разной и удивительной информации, неожиданных идеях, легком характере… клад, а не девушка. Вот только прямо сказала, что замуж за принца не хочет. Дед говорит — поухаживать, соблазнить, очаровать. Но ведь она попытки соблазнения тут же заметит, и…

На «и» воображение отказывало. При всем своем опыте ухаживания и соблазнения Ларк не мог предположить, как поведет себя Джегейль. Одно мог сказать точно — ждать, что барышня фор Циррент тут же, как пишут в романах, «падет в его жаркие объятия», было бы несусветной глупостью.

Однако больше всего тревожило и даже злило, что Ларк и сам уже не знал, чего хочет добиться. Отказа или согласия? Остаться с Джегейль добрыми друзьями или все же попытаться пробудить любовь? Или, того проще, сговориться о браке на основе дружбы и уважения, понадеявшись, что семейная жизнь со всеми ее приятными обязанностями пробудит более пылкие чувства?

Ведь и правда, если выбирать женщину, рядом с которой придется провести всю жизнь, то Джегейль куда приятней, чем любая из прежних его пассий. А постель — что постель? Как и положено признанному любимцу дам, принц твердо знал, что сумеет ублажить любую. Дед вообще сказал бы: «Что за дурная фантазия выбирать будущую королеву, думая, какова она в постели. Главное, чтобы родить сумела».

От мыслей о Джегейль и злости на деда отвлек верный друг Рени. Не сказать, чтобы Ларк вовсе не верил в управленческий талант своего порученца, но такого — не ожидал. Огороженный всеми мыслимыми магическими щитами, а вдобавок — самым обычным забором с охраной на воротах, на месте, выделенном под воздушную верфь, стоял небольшой городок, иначе не скажешь. Направо от ворот — два длинных дома-времянки и такой же длинный ряд сараев, складские навесы, со всех сторон плотно укрытые старой просмоленной парусиной, кухня с хлебной печью, конюшня. Налево, за легким, чисто символическим штакетником — мастерские, большая, расчерченная на несколько кругов ритуальная площадка и, наконец, то, ради чего и выросло в глубине леса, в отдалении от порта и города, это поселение. В ряд, каждый — на своей площадке, покачивались серебристые капли воздушных шаров. Полтора десятка.

За месяц!

— Рени, ты… Бог мой, святое древо, теперь я понимаю, что такое на самом деле «совершить невозможное»!

— Я боялся, — тихо, как будто нехотя, признался Реннар. — Боялся, что не получится ничего, не смогу, подведу.

Ларк покачал головой:

— Врешь ты все, друг. С одного только страху такое не поднимешь. Не ценил я твои таланты, вот что.

— Да разве ж только мои, — Реннар махнул рукой, обводя широкий круг. — С людьми повезло. Ты ж понимаешь, дело небывалое! Кто на азарт повелся, кто на любопытство. Кого, признаюсь, и я на спор поймал, было дело. Зато вон, красавцы наши, готовые, экипажи обучены, хоть завтра в дело! Вторая партия в работе, скоро будут, по испытанной схеме проще, сам знаешь. Только мага бы нам второго, одному здесь непосильно. Попросишь магистра выделить кого?

— Обязательно. Все, что нужно, только скажи.

— А еще, — Реннар усмехнулся знакомо: вот сейчас предложит очередную авантюру! — Ларк, не поверишь! Отец выделил корабль для испытаний. Да слушай, что я тут на пальцах объяснять собрался, поехали! Сам увидишь!

«Корабль для испытаний» оказался таможенным шлюпом с экипажем всего в три десятка человек, и к ним в дополнение — полтора десятка людей Реннара. И шар.

— Наш первый, — горделиво пояснил Рени. — Отлаживаем разведку над морем и взаимодействие с кораблями.

Ворот с бухтой каната был закреплен прямо на палубе, на корме; там же стояла утяжеленная балластом корзина, полуспущенный шар совершенно терялся на фоне парусов. С берега и даже со сходней «Ястреб» казался самым обычным шлюпом, на котором даже самый наметанный глаз не заметил бы ничего необычного.

— Чары? — спросил Ларк.

— Те же, что на нашем опытном, модифицированный отвод глаз. Работает, как видишь.

Шлюп отчалил, и, едва вышел из бухты, как команда Реннара начала работать. Зажглась горелка, серебристая капля шара медленно начала расправляться — и таять, пропадая от взглядов.

— Через полчаса можно подниматься.

— Быстро, — удивился Ларк: их «опытный образец» готовился к взлету около двух часов.

— Ускоренная схема, — объяснил Рени. — Шар продолжает надуваться уже в полете. Минус — приходится жертвовать балластом, но высоту мы все равно задаем канатом, балласт нужен только для экстренных случаев. На самом деле вне боя риск минимален, да и в бою, я думаю, тоже, вряд ли шар окажется в пределах досягаемости вражеских стрелков.

— Взлет и посадка, — возразил Ларк. — Скорей даже, только посадка, в случае, если ситуация на земле резко изменится. Жаль, что нельзя им управлять.

— Верно, жаль, — Рени смотрел в небо, и Ларк прекрасно его понимал. — Ну, как говорят, нельзя хотеть всего и сразу? Может, со временем…

«Нельзя хотеть всего и сразу», — напомнила себе Женя, всматриваясь в темную полосу близкого берега. А так хотелось — не просто доплыть, то есть «дойти», наконец, до порта, а быстро и сразу оказаться дома. Почему здесь не изобрели какую-нибудь телепортацию? Тоже еще, мир магии. Хотелось поскорее увидеть графа и тетушку Гелли, поговорить обо всем, да хоть чаю вместе попить! В самом деле, соскучилась, как по родным.

Интересно, кто ее встретит? Опять лейтенант фор Ганц? И предстоит трястись неделю в карете под его чуткой охраной?

А граф, наверное, весь в работе, хорошо, если хоть спать домой приходит. Будет ли у него время на разговоры? А главное, что он скажет? Что делать, если он тоже одобряет ее возможный союз с Ларком? Ведь и в самом деле, семье — престиж, государству — польза…

Бегущий к «Бабочке» таможенный корабль Женю волновал лишь постольку, поскольку мог задержать прибытие. Хотелось на берег, даже с перспективой кареты, пусть она и потеснее каюты. Все же твердая земля под ногами придает жизни хотя бы иллюзию надежности.

Чего Женя точно не ожидала — что первым с борта таможенника на «Летучую бабочку» прыгнет принц Ларк. Ничего себе комитет по встрече! Ему заняться больше нечем?!

И откуда он вообще знает о Женином возвращении?

Все подозрения, все измучившие Женю за последний месяц мысли всколыхнулись разом, и в ответ на искреннюю улыбку и радостное:

— Джегейль! Как я рад тебя видеть! — она церемонно, изо всех сил стараясь не выдать обуревавшие чувства, спросила:

— Что