"Фантастика 2025-30". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Валерьевич Шмаков

экзотические фрукты. А возле торговцев рыбой я с Радомыслом слушали рассказы бывалого моряка, который красочно описывал далекие земли и мифических существ. Кажется, он пересказывал «Одиссею» Гомера. Вот ведь прохвост. Талантлив, конечно, но мошенник.

Мы походили еще немного по рынку, я сравнил цены с теми, которые знал в прошлой «поездке» сюда. Вывод, конечно интересный: при осаде — цены выше. Что, собственного, логично.

Вернувшись с рынка, мы провели остаток дня в дружной компании. Гор рассказывал про интересные случаи его службы в Царьграде, веселя Эстрид. Дядя поведал про доблестный поступок Эда по высвобождению девушки Софии из рук пьяного отвергнутого воина. Причем Радомысл сделал упор на «общении» воина и лекаря, один — на славянском, другой — на латыни. Метик, конечно, смутился и пытался оправдать свой импульсивный поступок.

Сегодня у нас был разгрузочный день. Феофил должен был донести до своего отца плод наших ночных посиделок — пакт о разграничении зон влияния между Царством Гардарики и Византийской империей.

А завтра мы встретимся с императорами на ипподроме. Ипподром был не только гонками. Здесь проводились самые разные мероприятия: от спортивных соревнований и охоты до представлений экзотических животных и театральных представлений.

Императоры часто использовали его, чтобы оценить общественное мнение, сделать объявления и даже подавить инакомыслие. Приветствия или насмешки толпы могли создать или разрушить имидж императора.

Что интересно, ипподром был плавильным котлом византийского общества. Люди всех социальных слоев, религий и национальностей собирались вместе, чтобы насладиться зрелищем и обсудить актуальные проблемы. Это было место, где формировались социальные связи и обменивался информацией.

Надеюсь, что Михаил, обожающий такие развлечения, будет благодушен. По крайней мере, Феофил на это рассчитывал.

Глава 19

Конец лета 827 г., Царьград

На следующий день я со всеми ближниками находился на ипподроме, в императорской ложе. Тут присутствовали оба императора с супругами и советниками. Аристократия развлекалась. Мне казалась роскошь ипподрома вульгарной, а рев толпы — раздражающим. Видимо, нервишки пошаливают.

Обширная арена под открытым небом была наполнена гудящей от волнения и жителями и гостями столицы. Внизу ревел ипподром, кипящая масса людей была увлечена зрелищем гонок на колесницах. Команды, обозначенные по цветам, яростно соревновались, доводя толпу до безумия.

Очередной круг скачек закончился шквалом пыли и криков, победитель превратился в пятно зеленого и золотого цвета. Толпа взорвалась, их крики эхом отразились от древних камней Ипподрома.

Император Михаил сидел на мягком троне со скучающим выражением на изнеженном лице. Он был одет в шелка и драгоценности. Не зная о его страсти к ипподрому, я бы никогда не подумал, что он сейчас играет на публику. Актер в нем пропадает изрядный.

Я сидел возле Феодоры, супруги Феофила. Эта была потрясающая девушка. Ее темно-каштановые волосы нежно обрамляли лицо, частично прикрытые вуалью из тончайшего шелка. Тонкие руки оливкового цвета скромно были сложены. Она была одета в струящиеся одежды насыщенного фиолетового цвета, украшенные сложной вышивкой и драгоценными камнями. На ее груди возвышается золотой крест. Царственная осанка выдавала ее статус.

С этой девушкой было приятно общаться. Она располагала к себе. Наверное, из-за этого меня и посадили возле нее. Сам Феофил при встрече подмигнул довольно скалясь. Видать, получилось уболтать Михаила на подписание соглашения. Поэтому я попробовал себя успокоить и вел светскую беседу с византийской императрицей.

— Как вам скачки, царь Ларс? — вежливо поинтересовалась Феодора.

— Ваше Величество, ваше сияние затмевает любые зрелища, — не растерялся я.

Нежная улыбка тронула ее губы. А что, я и так могу. В конце концов, пусть знает, что северный медведь тоже может быть галантным.

— Лесть от гардарского царя действительно редкий дар, — звонко рассмеялась императрица, — Добро пожаловать в Константинополь, Ларс. Могу ли я узнать, что привело вас в самое сердце империи?

— Сказания о великолепии вашего города достигли даже до далекого Хольмгарда, Ваше Величество. Я прихожу в поисках знаний, торговли и, возможно, проблеска мудрости, которая руководит вашим правлением.

Ха, я сам не ожидал, что могу так высокопарно изъясняться. Могу ведь, когда хочу.

— Мудрость — это путешествие, а не пункт назначения, царь, — ответила Феодора мелодичным голосом.

Какая интересная мысль, надо запомнить. Я по-новому взглянул на девушку. Меня приятно удивляет общение с теми, кто тут живет. Сначала Гор, потом Грамматик, сейчас Феодора. Кстати, будем льстить девушке, спасибо Гору, что располагаю информацией.

— Ваша борьба иконоборцами, Ваше Величество, говорит о том, что вы умелый путешественник.

Феодора снова рассмеялась. Видимо, я смог ее развлечь беседой.

— Вера — это основа нашей империи, царь, — сказала девушка, чуть задумавшись.

Ипподром пульсировал энергией гонок на колесницах. Шум толпы не мешал общению. Я заметил заинтересованные взгляды Феофила. Видимо, ему любопытно знать о теме нашей беседы. Пусть пострадает. Мстительный я, однако. Поведение Михаила на приеме задело меня.

— Вера — мощный инструмент, императрица, — прокомментировал я, — В плохих руках она может быть столь же разрушительной, как осадное оружие.

— И в умелых руках она может осветить путь к прогрессу и процветанию, — возразила Феодора, встретившись со мной взглядом.

— Бесспорно, — я развел руками, соглашаясь.

— Ваш народ стремиться к прогрессу и процветанию? — прямо спросила девушка.

Ух ты! Так она хочет распространить свою веру на мое царство? Это такой трюк, чтобы получить влияние на меня и мой народ? Хитрó! Я бы даже сказал — коварно. Это сейчас ее личное предложение или мнение императоров? Я задумался над вариантом, когда подписание нашего пакта о разграничении зон влияния стало бы под обязательным условием принятия христианства. Согласился бы я на это? Только в том случае, если Царьград и титул Патриарха стали в зоне моего влияния. Это дало бы независимость самому царству. Можно было бы не отвлекаться на вопросы веры и отдать это все в руки народа. А в противном случае Гардарики стали бы зависимыми от воли константинопольского патриарха. А оно мне надо? Нет, такое условие мне не подойдет, хотя бы потому, что брать себе Царьград, с его клубком интриг и заговоров, я не хочу. Пусть Византия станет буферной зоной между моим царством и натиском арабских завоевателей.

— Мой народ жаждет знаний, Ваше Величество, — осторожно ответил я, — Мы стремимся находить взаимопонимание с Византией, искать компромиссы между нашими культурами. Но в вопросах веры должна быть свобода, — я многозначительно посмотрел на Феодору, — никто не должен навязывать свою веру. У каждого народа свой путь к процветанию. У Византии