"Фантастика 2026-47". Компиляция. Книги 1-22 - Алексей Анатольевич Евтушенко

– Не помню такой, – сказала Ирина. – Посмотри по карте.

– Полчаса скорым шагом, – подсказали сбоку. – Лучше взять извоз… То есть, я хотел сказать, шофера.

Андрей повернул голову. Рядом с их столиком приостановился человек, который, видимо, только что поднялся на террасу ресторана. Был он молод, среднего роста, говорил со странным едва уловимым акцентом, который Андрей не смог определить, и был также довольно странно одет: длинный застегнутый на все пуговицы какой-то неимоверно старомодный темно-серый с зеленоватым отливом плащ, широкополая черная фетровая шляпа, на ногах – изрядно заляпанные грязью ботинки. И не джинсы, а черные брюки. Тоже, кстати, заляпанные грязью. Не так, чтобы очень сильно, но заметно. Хм, на улицах, вроде, чисто…

– Шофера? – переспросил Андрей. – В смысле, такси?

– Да, разумеется, – поспешно согласился нежданный советчик. – Я не местный, извините.

После чего поспешно отошел, сел через два столика на свободное место и принялся с интересом оглядываться по сторонам.

– Он прав, – сказал Симай. – Вызовем такси.

Ехать оказалось действительно недалеко. Впрочем, как успел заметить Сыскарь, в Княжече все было недалеко. По московским меркам, разумеется. Компактный город. И в тоже время удивительно разнообразный. Вот только что их окружали хоть и старые, прошлого и позапрошлого веков, но вполне респектабельные и даже местами шикарные здания в пять и более этажей, а ноги ступали по хорошо отремонтированным плиточным тротуарам и тщательно уложенной брусчатке проезжей части. Теперь же, всего в каких-то двух километрах, плитка и брусчатка превратилась в изношенное, все в ямах, заплатах и трещинах асфальтовое покрытие, а двух-и трехэтажные дома выглядели не просто старыми – откровенно дряхлыми. Причем казалось, что таковыми они пребывают уже не первое десятилетие. Облупившаяся штукатурка грязно-охряных и серых стен, ржавые водосточные трубы, покосившиеся входные двери, лохмотья некогда белой краски на оконных рамах, дерево которых давно почернело от дождей и нужды.

Улица Глубокая сначала ныряла довольно глубоко вниз, а затем карабкалась вверх, полностью оправдывая свое название. Двухэтажный дом под номером одиннадцать находился примерно в середине спуска. Они расплатились и вышли из такси.

– Тусклое местечко, – сказал Симай, оглядываясь.

– По-разному люди живут, – философски заметил Андрей и пошел в арку, ведущую во двор и к лестнице на второй этаж.

Квартира Натальи Романовны Дерюгиной была под стать дому – невзрачной и обшарпанной. Одна, хоть и довольно большая комната на втором этаже, маленькая, не более четырех квадратных метров, кухонька. Имелась тесная прихожая с вешалкой для одежды на стене, покрытой дешевыми бумажными обоями желтоватого цвета, имелась и шаткая дверь, ведущая в совмещенный с ванной санузел.

– Неразувайтесь, – предупредила Наталья Романовна, когда они вошли и представились. – Все равно убираться надо. Проходите в комнату. Чаю?

– Обязательно, – улыбнулся Сыскарь и протянул женщине пакет с продуктами.

– С молоком, свежими булочками и сахаром. А?

Через пять минут все сидели за большим овальным столом в комнате и пили чай. Разговор сразу наладился. Наталья Романовна, уставшая сорокалетняя женщина с робкой улыбкой, жила одна с сыном Олегом.

– Муж давно ушел, – сообщила он бесхитростно. – Когда я Олежку еще носила. Да и не муж он был – так, на погулять. Хотя я надеялась, конечно. Пришлось одной сына растить.

– А ваши родители? – участливо спросила Ирина.

– Сирота я, – объяснила Наталья Романовна. – Мама с папой рано умерли. Мне девятнадцать всего было. Девчонка, можно сказать. Сначала папа, потом и мама почти сразу. Не выдержала разлуки. Эта квартира, – она обвела взглядом комнату, – от них мне досталась.

После недолгих расспросов выяснилось, что друзей у ее сына Олега практически не было. Он катастрофически не совпадал со своими сверстниками в школе и на улице. Рос без отца, любил читать книжки (в основном, фантастику), много сидел в интернете, спортом не увлекался (хотя хилым и болезненным его назвать было нельзя), к деньгам был равнодушен, учился всегда очень хорошо. И если первое в этом не самом благополучном районе города случалось сплошь и рядом, то последнее особенно не нравилось местной шпане, которая училась с ним в одной школе. А точнее, не училась, проводила время. Олега не трогали только потому, что он здесь родился и вырос, и считался, вроде как, своим. Знакомая формула: семья не без урода, но это свой урод.

Хорошая учеба легко проверялась отметками в дневнике. Любовь к чтению – обилием бумажных книг на полках и электронных в памяти старенького компьютера. Что же касается его остальных качеств, то судить о них со слов любящей матери было, вероятно, опрометчиво, но Андрей почему-то Наталье Романовне верил. Было видно, что женщина говорит искренне. В том смысле, что старается быть объективной и максимально помочь следствию.

«Помочь следствию, надо же. Знала бы она, что на самом деле исчезновение ее сына заинтересовало нас лишь постольку поскольку… Но – нет. Не надо ей об этом знать, лишнее».

Вслух Андрей спросил:

– Наталья Романовна, Олег все вам про себя рассказывает? То, что его волнует, интересует, беспокоит? Или он скрытный по натуре?

– Как вам сказать… Он не скрытный. Это я на работе все время, лишнюю копейку заработать стараюсь, сыном некогда заниматься, даже поговорить толком… То времени нет, то сил. Я уж и так Богу благодарна, что он таким хорошим вырос. Не хулиган, ни вина, ни пива не пьет, не курит, мне помогает, чем может, – она вздохнула, поднялась, достала из ящика письменного канцелярского стола, на котором стоял монитор компьютера, общую тетрадку, протянула. – Вот, нашла сегодня утром. Может быть, это поможет?

«Офигеть, – подумал Сыскарь, уже догадываясь, что это. – В наше время?!»

Это действительно был дневник. На бумаге. Заполненный еще подростковым, не до конца оформившимся, но вполне красивым и разборчивым почерком. Просто какой-то чудной сюрприз. Словно встретил в подмосковном лесу енотовидную собаку, пригляделся, – а это натуральный енот.

Он сразу посмотрел в самый конец и прочел запись от шестнадцатого сентября, последнюю в дневнике. «Согласилась! Завтра, завтра! завтра!! на том же месте. Спасибо Тебе, Господи!»

И кто это таинственная «она»? Просмотрел еще несколько записей. Не то, не то…

– Может, мы комп глянем пока? – предложила Ирина.

– Чтобы времени не терять, – добавил Симай.

– Гляньте, – рассеяно кивнул Сыскарь, – отчего же не глянуть…

Ага, вот оно! Длинная