Фантастика 2026-64 - Антон Романович Агафонов

— Там у нас скотный двор. Но Вам лучше туда не ходить. Дюже дурно пахнет, — ну ежели ему плохо пахнет, то и мне не дело туда лезть.

Вот, собственно, и все село. Кузнеца своего у них нет. Говорят старый помер, а новый пока не объявился. Люди вынуждены ездить в соседнее большое село Усть-Важское.

Лекарь вернулся только через неделю, подходя с Евсеем к дому я увидел повозку, в которую была запряжена одна лошадка и мужиков, которые тянули в дом бутыли, свёртки и тюки. Видать хозяин поместья совместил приятное с полезным и прикупил в уездном городке всё необходимое.

— Дорогой Вы мой, давайте оставим дела на потом. Я немного устал с дороги и хочу отдохнуть. А вот перед ужином жду Вас, Константин Павлович, у себя в кабинете. Там и поговорим, — мы чинно сидим за столом и вкушаем обеденные яства. Мы уже осилили по тарелочке ухи и теперь перешли к основным блюдам. Я дал знак слуге, и тот отрезал мне кусочек запечённого в овощах зайца. А вот Григорий Яковлевич предпочёл пшённую кашу с тушёной говядиной.

От предложенной домашней наливки я отказался, попросив налить мне охлаждённого морса. На загладочку взял большой пирожок с малиной. Он так настойчиво смотрел на меня, что я не удержался.

На этот раз не стал удаляться в свою спальню, предпочёл посидеть в хозяйском кабинете. Я уже в достаточной степени окреп, чтобы после длительной прогулки и сытного обеда не уходить в комнату спать. Мне не дают успокоиться миллион самых разных вопросов.

На полках заинтересовали специализированные труды «О растениях и лекарственных травах», «Домашний лечебник», «Аптекарский устав Российской империи». Были и просто художественные книги на английском и французском языках. Я обратил внимание на годы издания. Они колебались от 1056 года до начала двенадцатого столетия. Самая свежая была датирована 1239 годом. Ясно, что Рождество и Сотворение мира тут ни при чём. Были и книжки о магии. Вот тоненькая книженция «О наложении рук и вытяжении боли». Я с трудом продрался сквозь мудрёный текст. Смысл от меня ускользает. Отдельно идут рисунки с положениями пальцев, кистей и самого тела лекаря. Видимо это какие-то заклинания.

— О, Ваша светлость. Я думал, Вы изволите почивать. Извините, у меня не так много книг для человека Вашего уровня. Тут всё больше Симочкины книжки про чувства. Серафима — это моя младшенькая. Может чайку? — без перехода перешёл Григорий Яковлевич к чревоугодничеству. Он застал меня сидящим в кресле с книжкой, которая меня сильно заинтересовала. Называется «Писание о четырёх стихиях и духах природы». В начале труда шёл эпиграф, «О земле, воде, огне и воздуху, и о духах, кои сии стихии населяют, и как их умилостивить да на дело привлечь». Причём здесь не шла речь о том, как молиться этим могучим природным стихиям. Скорее как ими управлять.

— Можно, — не стал отказываться я. Вскоре служанка сноровисто накрыла стол, а Евсей притащил исходящий паром самовар.

— Ну, задавайте Ваши вопросы Константин Павлович. Я же вижу, как Вы нетерпеливы. Вы так и не смогли вспомнить всё?

Я отхлебнул ароматный горячий напиток и отставил фарфоровую чашку.

— Да как Вам сказать, уважаемый Григорий Яковлевич. Натуральная чересполосица. Тут помню, тут не вполне. Благодаря Вашей помощи мне удалось вспомнить кто я и кое-что о своей семье. Но вот причины моего появления у Вас и своё ужасное физическое состояние объяснить не могу. В целом картину своей жизни не могу пока восстановить. Постоянно обнаруживаются пробелы в памяти. Остаётся только рассчитывать на Вашу помощь.

Хозяин дома сидит в глубоком кресле, он будто погрузился в дрёму, слушая мою сбивчивую речь. Но когда я замолчал он открыл глаза.

Да, жизнь помотала этого немолодого человека и возраст отразился на его лице. Глубокие морщины на лбу и более мелкие мимические говорят о том, что страсти различного порядка затрагивают и его душу. На первый взгляд он жёсткий и даже колючий человек. Но я уже понял, что просто он не умеет улыбаться. Я ни разу не видел эту эмоцию на его лице. Но вместе с тем Григорий Яковлевич очень ответственное относится к своей работе. Отсюда и его излишняя серьёзность. Но вот именно сейчас он расслаблен, но при этом и озадачен. Это видно по его глазам. Он явно подбирает слова для ответа.

— Знаете, мозг человека хитрая штука. Порой такие фокусы выкидывает. Вот как и в Вашем случай.

Пожилой мужчина откашлялся и шумно отпил из чашки.

— Меня попросил Ваш батюшка принять сына и по возможности провести лечение.

— Я был так плох?

— Ну, выгорание источника чаще всего приводит к смерти мага. Вы вложил всю силу без остатка, и даже чуть позаимствовал у организма. Вот и итог.

— А зачем я так поступил?

— Точно не знаю, говорили, что это была дуэль за стенами Академии. Возможно, Вы столкнулись с противником, который был не по зубам. А в этом случае, если дуэль шла без ограничений и без присутствия опытного мага аспекта жизни — тут или погибнуть под ударом или попытаться защититься или даже контратаковать. Вам ещё повезло, что был защитный амулет и он принял основной удар на себя. Вы не помните, а мне пришлось залечивать сильный ожог на груди.

Ага, значит дуэль, — это многое объясняет, но почему папенька не лечил меня на месте. Где это произошло?

— Вроде в Москве, я не знаю точно, могу лишь строить предположения. Ваш батюшка хотел спрятать Вас подальше. Вот и послал сюда.

— В деревню, к Вам? Почему он выбрал Вас? В Москве или Твери нет опытных лекарей?

— Конечно есть. Думаю, в первую очередь это вызвано тем, что мой род васален вашему. Мот отец и дед верно служили роду Синичевых.

Мы проговорили до самого ужина. За столом больше не подымали сложных вопросов, а потом я решил прогуляться один.

На улице пасмурно, судя по духоте скоро пойдёт дождик, поэтому я не отхожу далеко от дома.

Итак, по непроверенным слухам я получил травму магического характера, слабо совместимую с жизнью. И меня вместо того, чтобы отвезти в клинику или к частному врачу — тому же магу жизни, отправляют по железной дороге сюда. В Вологде перегружают в повозку и везут малым ходом, не торопясь, в глухое село или деревню, где кроме провинциального лекаря никакой квалифицированной помощи получить невозможно. Почему меня сопровождал только один человек? Судя по рассказу Мелехова, кучер и другие случайные люди помогали меня кантовать. Как-то