Фантастика 2026-64 - Антон Романович Агафонов

это для отпрыска графского рода мелковато. Может у меня тёрки с папашей графом Синичевым? Неужели мне грозила настолько серьёзная опасность, что меня отправили как багаж? Я ведь и так почти помер. Можно было не утруждаться и подождать моей естественной кончины в результате травмы. Насколько я понимаю, чтобы сознание одного человека переместилось в тело другого, нужна чья-то воля, а также смерть тела одного и разума другого. Тогда получится симбиоз, то есть сознание хозяина тела к моменту моего вселения было мёртво. Это конечно предположение, но других объяснений перемещению у меня пока нет.

Именно эти мысли по поводу родни я и высказал после завтрака. Григорий Яковлевич негативно отреагировал на мои предположения, — знаете что, Константин Павлович, мой Вам совет. Не пытайтесь сейчас разобраться в этом. Скорей всего у Вашего папеньки был свой резон так поступить. Вам нужно восстановить здоровье и подумать, как Вы будете дальше жить без дара. Ничего ужасного тут нет. Масса дворян самого высокого положения его не имеют. И это не мешает им добиваться выдающихся результатов.

Дальше он привёл примеры знакомых ему людей, которые смогли подняться по карьерной лестнице, не имея магического дара. Смешной человек, как я могу сожалеть о том, чего у меня никогда не было. Бог с ним, с этим даром. Мне нужно восстановить своё прошлое и найти новый путь. Я стартую не с самых худших позиций. Благородного звания, наследник графа, наверняка получил неплохое образование, к тому же учился на втором или третьем курсе Академии. И пусть я не могу махать руками делая волшебные пасы, читая заклинания, рисуя руны в воздухе, зато у меня есть новое здоровое тело. Поверьте, это немало в моей ситуации. Вот только меня беспокоит моё ближайшее будущее. Я обнаружил в кармане плаща, в котором меня привезли тонкую пачку денег. Это кредитные билеты казначейства различного достоинства. В сумме на 1300 рублей. Много это или нет мне ещё предстоит выяснить. Завтра мы поедем в уездный центр город Шенкурск.

После сытного завтрака мы сели в повозку. Кучер пристроил сзади наш багаж и лихо тронул лошадь. Та бодро потащила наш транспорт к новым впечатлениям.

До города около тридцати вёрст. Погода сегодня отменная для путешествия. Ночью прошёл небольшой дождик, небо облачное и легкий ветерок сдувает мошкару. К обеду мы остановились около молодого ельника, слуга сноровисто расстелил на траве скатерть и начал выкладывать из корзины снедь. Ветчина двух видов, зелень, овощи и пироги. Отдельно поставил бутыль с морсом. Мы с удовольствием набросились на угощение, переданное кухаркой. Что показательно, Григорий Яковлевич даже не дёрнулся пригласить кучера. Тот устроился в теньке и вытащил из котомки свёрток. Там был приличный кусок ржаного хлеба, шмат сала и луковица. Крестьянин ловко отрезал несколько пластиков сала, соорудил бутерброд и начал с аппетитом его уничтожать. Запивал это дело он простой водой.

Да, сословные различия здесь блюдут серьёзно. Ещё в доме я это приметил.

К Шенкурску подъезжали в конце дня. Сначала пошли огороды, потом неказистые домики. Здесь же я приметил всякие мастерские, судя по неаппетитным запахам. А уже потом пошли дома получше, каменные. В центре города даже попадались трёхэтажные. Это уже похоже на зачатки цивилизации. Вывески приглашают любопытных проезжих воспользоваться услугами цирюльника или посетить лавки самых разнообразных товаров. От магазинчиков одежды до универсальных лавок, торгующих всем, что востребованно в этих краях.

— Ну мы и прибыли. Константин Павлович, здесь проживает мой шурин Василий Игнатьевич Морозов. Я, приезжая сюда всегда у них останавливаюсь. И Вас приглашаю разделить сей кров. Василий Игнатьевич хоть и купеческого сословия, но человек благородной души.

Бревенчатый крепкий дом на тихой боковой улочке навевает мысли о провинциальной мещанской семье. Но не в моём положении привередничать.

Дом оказался неожиданно большим. Просто он вытянулся перпендикулярно улице, скрывая свои истинные размеры. Нас встретил на крыльце пожилой упитанный дядечка в шёлковом домашнем халате, который здесь почему-то называли душегрея. На голове тюбетейка и мягкие туфли на ногах.

Судя по радостным объятиям эти два товарища в самых лучших отношениях. Впервые вижу Григория Яковлевича, улыбающегося до ушей. Такое ощущение, что они век не виделись. А ведь Мелехов дней пять как вернулся из города. После быстрого знакомства нас провели в залу.

— А что, господа. Не желаете баньку? Я велел подготовить все к вечеру. Тихон, — громко крикнул хозяин дома, — к баньке всё готово?

— Обижаете, Василий Игнатьевич, как приказывали.

— Ну вот, так что, составите компанию старику?

Я не стал отказываться, в баню здесь я ещё не ходил.

Участок позади дома впечатляет. Дорожка, выложенная камнем, ведёт к небольшому домику с одним окошком. Вот только печи, исторгающей черный дым здесь нет и в помине.

Большой предбанник, немалых размеров стол и лавки вдоль стен. Приятно пахнет берёзовыми вениками, разогретым деревом и смолой.

В следующей комнатке стоит одинокая лавка и несколько деревянных шаек. Нам помогал сухощавый немолодой слуга. Тот выдал нам полужидкое мыло, — дёгтевое, очень полезно для тела, — пояснил банщик.

Мы сполоснулись тёплой водой и гуськом направились в парную.

Занятно, здесь каменка и разогревается она от ярко красного камня чуть больших размеров. Я с любопытством изучил конструкцию. Вполне привычные речные голыши. Вот только непривычен способ нагрева от камня, находящегося внизу. Он заметно отличается свечением. Температура в парной градусов девяносто, я пока сижу на нижней полке, не рискую. А вот оба немолодых мужчины забрались на верхнюю и замолчали, наслаждаясь ощущениями.

Прикольно, мы приехали минут сорок как, и сразу в парилку.

В качестве охлаждения на улице стоит большая бочка с холодной водой. Мои стариканы не полезли, а я рискнул.

— Ух, здорово, — тело заиграло от перепада температур. Даже кожа зачесалась.

На второй раз в парилку вошёл банщик и начал парить своего хозяина. Тот только кряхтел, он стал красный как рак. Не выдержав, выскочил в предбанник.

— Не желаете, барин? — это банщик предложил мне воспользоваться его услугами. В его голосе не было подобострастия, но имелась толика уважения к моему статусу. Не знаю, я всё больше в финской сауне сиживал. И в любом разе веником не парился.

— А, давай, братец, — и я полез на верхнюю полку.

Мужичок сменил веник, взяв его из тазика с горячей водой, критически осмотрел, затем удовлетворённо крякнул и приступил к священнодействию.

Пар густо стелился по полкам, дышалось тяжело, но не душно, как в паровом облаке. Тёплом и почти живом.

Первое движение веника было мягкое, чуть щекочущее. Дальше банщик начал разгонять горячий воздух, вдоль спины пошёл