Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

Прежде чем я попыталась напомнить, что он и сам… время от времени исчезал из нашей постели, чтобы заняться судьбами мира, успел качнуть головой, останавливая. Потом отстранился от стены, подошел ко мне, обнял за плечи…

Я ожидала поцелуй, но он лишь прижал к себе крепче, заставив ощутить смутную тревогу. Оказалось, неспроста:

— Ты помнишь тот день, когда мы познакомились? — неожиданно поинтересовался он, в один вопрос спрессовав прошедшие два года.

— Когда я пришла в миссию, накачанная мощным афродизиаком? — я закинула голову назад, Риман наклонился, коснулся губами лба…

— Ни одну женщину я не хотел так, как тебя тогда, — признался он, когда я вновь прижалась затылком в его груди. — За тот день я простил Марку многое…

— Ты знал?! — я хотела обернуться, чтобы посмотреть ему в глаза, но не удалось, Риман не дал, удержав.

— Разобрался позже, — его голос был все таким же ровным. — А в ту ночь ты попросила, чтобы я тебя поцеловал. Была даже не измотанной — измученной, но так и не сломавшейся. Ты вела свою роль, играя собой, мною, обстоятельствами, а я…

— А ты? — не удержалась я от вопроса, когда он сделал паузу.

Его тело стало каменным, но лишь на мгновение…

Нам не стоило возвращаться к тому, что произошло когда-то на Зерхане, но память распорядилась по-своему, подбросив эти кусочки именно сейчас.

— То, что ты — моя кайри, я осознал позже, тогда… Тогда я просто хотел тебя. — Отпустив меня, он обошел кресло, слегка откатив его, присел на край стола. Посмотрел мне в глаза: — Я тебя разочаровал?

Я прислушалась к себе, улыбкой отвечая на его заметно напряженный взгляд:

— Нет…

— Нет? — похоже, я его слегка удивила.

— Ты просто смотришь на ситуацию иначе, — засмеялась я. Когда он вопросительно приподнял бровь, посчитала, что вполне могу удовлетворить мужское любопытство: — То, что ты назвал измотанностью, для меня было гранью, за которой уже все равно, что будет дальше.

— И тогда «не сломавшаяся» становится запредельной упертостью? — уточнил он скорее осторожно, чем мягко.

— И ты уверен, что испытывал желание именно к этой женщине? — фыркнула я, поднимаясь. Теперь уже сама подошла вплотную, прижалась к его обнаженной груди…

Неделю назад ему исполнилось пятьдесят пять… Ощущая все это мускулистое великолепие, поверить было невозможно.

— Уверен, — он зарылся ладонями в волосы. — Как думаешь, — прошептал он в самое ухо, — если ты сейчас выйдешь из системы, это будет выглядеть подозрительно?

— В нашей службе идиотов не держат, — парировала я, дыханием согревая его шею, — но можно рискнуть.

— Мне нравится твой подход к проблеме, — заговорщицки протянул он, вставая. Меня при этом так и не отпустил. — Главное, сделать все незаметно, — продолжил он, сдвинувшись и заставив меня отступить. Но не к стоявшему за спиной креслу, в сторону двери. — Мы сейчас медленно уходим…

Медленно не получилось, тихо — тоже. Я оступилась, зацепившись за край пушистого ковра, Риман попытался меня поддержать, но вряд ли мы оба этого хотели, так что падение стало неизбежностью.

— Коварная… — довольно протянул он, удерживая меня одной рукой. Второй упирался в пол, не позволяя мне лечь.

— Ты еще не представляешь, насколько, — скользя ладонью по его спине, заверила я. Пальцы коснулись широкой резинки домашних штанов, прошлись вдоль нее. — Тебе уже страшно?

— Как прикажет моя кайри! — сделал Риман испуганные глаза. Выражение лица изменилось молниеносно, вписавшись в очередную вспышку, подкрасившую свет в комнате. Только на нем была игривая беспечность и… — Ты нужна мне…

Почти как признание в любви…

В его случае больше, чем признание…

— Ты нужен мне, — повторила я вслед за ним, зная, как много значат для Римана эти слова.

Вот только… в нашем с ним варианте за ними следовало то самое, пресловутое «но», способное отравить самые счастливые минуты.

— Элизабет… — хрипло выдохнул он, лишь теперь опустив меня на пол. Фраза, которая могла все испортить, на этот раз осталась непроизнесенной: — Элизабет… — повторил, позволяя ощутить тяжесть своего тела.

Удивительное чувство, когда мужчина желанен…

Губы обожгло мимолетным прикосновением, отдавшись внутри жарким томлением…

Он скатился с меня рывком, оставив после себя ощущение незащищенности, поднялся… Стремительный, опасный….

— Что случилось?! — подскочила я следом.

Бросила взгляд на планшет — оперативка продолжала подсвечивать зеленью. Запахнула халат, по спине отошедшего к окну Римана пытаясь понять, насколько серьезной была лишившая нас наслаждения близостью проблема.

Судя по тому, что видела, все было…

— Риман! — глухо позвала я, надеясь, что это все-таки не война…

— Тарсы передали код экстренной эвакуации, — совершенно спокойно отозвался он. Потом повернулся ко мне…

Что было в темных глазах — не разобрать, но очень хотелось сжаться, забиться в угол, став маленькой…

Ни того, ни другого я позволить себе не могла.

— Обратный отсчет? — я сделала все, чтобы голос не дрогнул. Как ни странно, но мне это удалось.

— Да, Элизабет, — резко выдохнул он. Отошел от окна, подошел ко мне, прижал… крепко, чтобы так же резко отпустить: — Собирайся. Скоро передадут по службам…

Он был прав… Мужчина чужого мира, жрец незнакомой Богини и… единственный, рядом с кем я позволяла себе быть слабой.

Он был прав… но как же хотелось, чтобы на этот раз ошибался…

* * *

Ни Валанда, ни Тормша…

Низморин уже не в первый раз косился в мою сторону, догадываясь, что мне известно больше, чем остальным, собранным по тревоге, но я каждый раз делала вид, что столь же встревожена ожиданием, как и они.

Прилагать особых усилий для этого не приходилось. Достаточно понимать, какими будут последствия…

— Госпожа подполковник…

Я вздрогнула (новые нашивки еще даже обмыть не успели), подняла взгляд на подошедшего Шуте, ожидая продолжения.

Тот заканчивать фразу не торопился, разглядывая рисунок, лежавший на краю стола. Карандашный набросок, сделанный слепым юношей, которому покровительствовала кайри эклиса. Пустынный берег моря, волны, накатывающиеся на песок, звездное небо и… стабилизатор катера, заметный лишь потому, что вода на мгновенье отхлынула, позволив увидеть искореженный металл…

— Я готов поверить, что он видит душой, — как-то… мягко, бережно, произнес Виешу, машинально погладив Степку, который воспользовался возможностью, чтобы перебраться к своему любимцу.

В глаза не бросалось, но я все чаще замечала, что подарок Ракселя предпочитал общество именно аналитика. Мое — тоже, но словно бы по привычке, если не было другого варианта.

Искать объяснение подобной избирательности лично мне долго не пришлось — одиночество. У меня был Риман, Грони вечно пропадал на полигоне у силовиков, Низморин все свободное время проводил в даркисе Храма Предназначения, а