"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

— Спасибо, — тихо прошептала девушка.

Я пожал плечами, хоть это и причинило новую боль.

— Пустяки. Все мы учимся.

Врач неодобрительно покачала головой, но смягчилась.

— В следующий раз будьте внимательнее. От подобных мелочей зависят жизни этих парней. Идите, обработайте синяки.

Пока медсестра аккуратно наносила на гематомы охлаждающую мазь, я думал о том, что такие оплошности в самом деле могут привести в дальнейшем к необратимым последствиям. Сейчас обошлось, а в другой раз может и не обойтись. Но всё равно это не повод срываться на человеке, который только начинает свой путь. Просто в следующий раз нужно быть и самому более внимательным.

Позже, выходя из зала, я видел, как та самая медсестра уже более уверенно помогала фиксировать следующего кандидата. Она кивнула мне с благодарностью, и я в ответ улыбнулся. Мелочь? Возможно. Но в нашей общей работе каждая мелочь важна.

А вот психологические тесты давались мне легко. Сутки в сурдокамере превратились для меня в настоящий мини-отпуск. Ещё с прошлой жизни я любил это испытание. Поэтому сейчас я чувствовал себя скорее расслабленно, чем напряжённо.

Хотя, по правде говоря, на станции о тишине можно вообще забыть. Я вспомнил, какой стоит гул на МКС и улыбнулся. Самое подходящее примерное сравнение — это как в одной комнате с постоянно отжимающей стиралкой жить. А всё из-за вентиляторов, которые тише сделать не получится, а выключать нельзя. Иначе почти сразу все на станции задохнутся, ведь сам воздух внутри не перемешивается. И запах там имеется. Примерно как внутри радиоэлектронной аппаратуры. Опять же, если сравнивать с Земным чем-то, то что-то подобное можно почуять в военных машинах, битком набитых работающей радиоаппаратурой.

Первые часы прошли почти медитативно. Я устроился поудобнее на жёстком матрасе и начал мысленно повторять формулы баллистики, затем воскресил в памяти параметры корабля «Восход». Вспомнил некоторые расчёты для лунной программы, которые недавно записывал в тетрадь.

Мысли текли плавно, без суеты. В отличие от других кандидатов, для меня это одиночество не было в новинку. На орбите приходилось проводить долгие часы в автономной работе, полагаясь только на себя.

Я с улыбкой вспомнил одну историю, которую слышал от знакомого космонавта. Он как-то раз рассказывал про интересный эффект, который может случиться с человеком в условиях изоляции и усталости, когда переход от яви ко сну и наоборот становится совершенно незаметным.

История произошла на орбите, во время подготовки к ужину. Экипаж тогда сильно устал после сложного рабочего дня. Кажется, им там с пожаром пришлось иметь дело из-за бракованной кислородной шашки, не помню деталей. В общем, сидят они на станции «Мир», обсуждают свежую зелень, которую им очень хотелось в тот момент. И вот один из космонавтов, зависнув рядом с местом для приёма пищи, незаметно для себя засыпает прямо на рабочем месте.

А снится ему, что командир отправляет его за этой самой зеленью. Он отстыковывается на корабле, летит на Землю, находит какую-то бабушку, покупает у неё свежей зелени. Потом бежит обратно. И ведь бежит на своих двоих, обгоняя самолёты! А в мыслях у него только одно: нужно скорее вернуться. Садится, значит, он обратно в ракету, прилетает на станцию, заходит с полными сумками зелени… И в этот момент просыпается.

Открывает глаза и обнаруживает себя зависшим на том же самом месте, где и заснул. Смотрит на свои пустые руки и недоумённо спрашивает командира: «А где же сумки?» Тот, естественно, не понимает, о чём речь. Потом они, конечно, разобрались, что это был такой яркий сон наяву.

Из-за этого случая, кстати, даже внесли изменения в рабочие протоколы. Стали более внимательно отслеживать состояние космонавтов, чтобы вовремя замечать такие моменты, когда человек может уснуть и даже не понять этого.

Вот и у меня постепенно начали проявляться интересные особенности восприятия. Полное отсутствие внешних раздражителей заставляло мозг компенсировать их недостаток. Я начал замечать, как в тишине рождаются фантомные звуки — будто где-то тикают часы, хотя я знал, что их нет. Периферическое зрение начинало улавливать несуществующие движения в полной темноте. Это было похоже на те ощущения, что возникали во время длительных вахт на станции, когда от монотонности звёзд за иллюминатором начинало мерещиться что-то в космической черноте.

И хоть иллюминаторы у нас в основном маленькие, а снимали мы через них в основном пролетающую снизу Землю, но иногда при определённых условиях наблюдения такой эффект случался. Потому что выброшенный со станции мусор спустя некоторое время мог пролететь мимо, изображая НЛО.

Я ловил себя на том, что начинаю вести внутренние беседы: обсуждал сам с собой технические нюансы будущих полётов, вспоминал разговоры с Королёвым, даже мысленно спорил с отцом.

Неожиданно ярко в моей голове вспыхнуло одно из воспоминаний прошлой жизни. То самое, с чего началась моя одержимость Луной в прошлой жизни. Мне было лет двадцать, когда я впервые увидел передачу об «Аполлоне». В ней рассуждали на тему того, высаживались ли в действительности американцы на Луну или нет. Меня тогда эта тема сильно заинтересовала. К тому же я и сам уже тогда метил в космонавты.

Именно с того дня я начал собирать всё, что было связано с Луной. Сначала я буквально сметал все популярные книжки и журналы. Когда мне этого стало мало, я добрался и до сканов технической документации NASA, искал рассекреченные отчёты и мемуары участников программ.

Я изучал не только американские, но и советские наработки: королёвскую систему с ракетой Н1 и лунным кораблём Л3, челомеевскую ракету УР-700 и его же лунный корабль ЛК-700, наработки Бармина по Долговременной лунной базе и так и не вышедшие из стадии обсуждений проекты 1980-х, которые должны были использовать ракету «Энергия» и её более мощную версию «Вулкан».

Даже для дипломной работы я моделировал системы жизнеобеспечения для долговременной станции на Луне, часами просиживал в библиотеках, выискивая крупицы информации.

Позже, уже будучи космонавтом, я продолжил своё «лунное образование». Во время подготовки к полётам на МКС я специально изучал архивные материалы о «Сатурне-5» и советских ракетах-носителях, анализировал причины неудач и находок обеих программ. Меня интересовала не столько политическая гонка, сколько инженерные решения. Те уникальные технические компромиссы, к которым приходили конструкторы в условиях жёстких ограничений.

В тишине сурдокамеры эти знания возвращались ко мне с удивительной ясностью, будто я вновь листал свои старые конспекты и папки с архивными документами.

Воспоминания меня так увлекли, что я не сразу понял, что в какой-то момент начал отсчитывать время по ритму собственного дыхания и сердцебиения. Точь-в-точь