Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

Файму вдруг смутилась и отчетливо покраснела. Точно бы лишила, с усмешкой подумал Антон.

- Приставания от ровесников не считаются, - наконец сообщила она. - Это взрослым за такое клизму ставят.

- А от детей на год старше? - спросил Антон, не удержавшись.

- От детей - это проходит по статье "педагогическая запущенность", - уже обычным своим назидательным тоном ответила Файму. - То есть клизму не будут, а вот ухи и зад таки надерут и моск через трубгу тоже высосут, лекциями на тему, что нехорошо очень так. Вот совершеннолетним к несовершеннолетним приставать - очень не надо. Тут уже по всей строгости.

- А если в три дня разница? - спросил Андрей.

Файму задумалась, очевидно вспоминая.

- Если один товарищ совершеннолетний - то пофиг. Закон суров, но это закон. Неофициально могут, конечно, снисхождение сделать... но только в плане, что не будут скипидарные клизмы в попу, просто попопе ремнем. И 100500 часов чтения морали. Ну и вопросы будут, почему это у семи нянек дитя без глазу, в смысле, девственность утратило.

- А если утратило как раз не дитя, в смысле старше восемнадцати? - с искренним интересом спросил Антон. - Или про любую девственность речь?

Файму неожиданно смутилась.

- Ну, у нас не настолько суровое общество всё же. После восемнадцати лет это уже личное дело товарища. В смысле, если изнасилования не было, это уже мало кого волнует. Кроме товарищей родителей - их как раз волнует очень. Они почему-то в 99 % случаев решают, что эти дева/юнош -не пара, не пара, не пара...

- Вот-вот, - сообщил Вэрка. - Педагогическая запущенность. Ужасный случай. Хоть в учебник.

- Да, - неожиданно подтвердила Файму. - Льяти - ужасно запущенный случай. Педагогический случай. И я пытаюсь его подтянуть, а не что-то там.

- Ага, отсталый представитель империализма, - добавил Антон, вспомнив рассказы Льяти о его детстве - о его НАСТОЯЩЕМ детстве, которое прошло в мире под названием Пелипай, и который был уничтожен ядерной войной. Помнил он о нем немного, - но и то, что удалось сохранить его памяти, звучало для пионерского уха откровенно дико. Курс по "коммерциализации сетевого статуса" (проще говоря о том, как повыгодней продать свои фото и видео), курс по сохранению здоровья коммерчески ценных органов (что было ни фига не нужно их владельцу, но зато очень выгодно семье) и так далее... Не удивительно, что о возвращении домой Льяти даже и слышать не хотел - да и некуда ему было возвращаться...

- Верно, - с удовольствием подтвердила Файму. - Крайне отсталый, я бы сказала. Но ничего. У нас и не таких перевоспитывали. И не только таких вот отсталых личностей. Даже настоящих мьюристских шпионов, которых засылали к нам с подрывными целями.

- Помнится, в средние века подошвы посыпали солью и подводили козу, - задумчиво сказал Сергей. - Которая её слизывала. Подопытные верещали и быстро сознавались в службе дьяволу.

- Козы тут нет, и соли тоже, - с искренним сожалением сообщила Файму. - Но это и не нужно, такие ужасные методы, - её даже невольно передернуло. - Сама наша культура со временем оказывает целительное действие.

- Даже самые стойкие агенты, почитав классиков галактического коммунизма, во всем каются и пишут заявления о приеме их в Партию? - спросил Антон.

Файму усмехнулась.

- Не факт. Но вот когда приходят признаваться, что бывает, - их обычно выслушивают, а потом дают посмотреть кое-какие записи. Про них.

- Как они воруют продукты в бесплатных магазинах? - спросил Андрей.

Файму вновь усмехнулась.

- Там невозможно воровать.

- Потому что всё прикручено шурупами и откручивается тремя разными отвертками, после предъявления паспорта и справки о благонадежности? - спросил Антон.

Файму фыркнула.

- Нет. Потому, что воровать - это когда деньги в обмен на товар не дают. А если там их вообще не дают? И да - фокусы с иммигрантами иногда бывают. Которые тянут всё. Относятся обычно лояльно.

- В смысле, приезжают товарищи в белых халатах и ставят диагноз "клептомания"? - спросил Серый.

Файму удивленно взглянула на него.

- Нет, зачем? Если совсем уж - просто будут спрашивать, зачем и куда ставить. Ну и товарищ что - намеренно ресурсы переводит? Девать же некуда 33-й коммуникатор, и 34-й тоже.

- А если товарищ шпион, которому поручили таким вот образом подорвать экономическую базу коммунизма? - спросил Антон. - И заставляет себя есть черную икру, чтобы честным коммунарам не досталась? Или в самом деле клептоман?

Файму задумалась.

- Реально скорее нет. На уровне частных личностей обычно соцрейтинг учитывается и что можно запрашивать - как мера защиты от совсем уж растраты ресурсов. 

- А можно соцрейтинг себе так накрутить, чтобы заказать звездолет? - сразу же спросил Сергей.

Файму пожала плечами.

- Нельзя. У нас вообще нет частных.

- А, ну, вертолет какой-то?

- Если надо - его и так выдают. Только на права попросят сдать.

- А если там дворец у моря? 

Файму усмехнулась.

- Вот роботы. Камень можете вон там брать, чертежи, если интересно - в архивах где-то были. Через два лунокруга покажете, что вышло. Что? Другой проект хочется? Ну, тут была одна дева, которая дизайнила новый проект - можете с ней договориться и сделать совместный. Не умеете управлять роботами? А зачем пришли?

- Говорить: "ну, я же, типа, этого достоин!" видимо не стоит? - насмешливо предположил Антон.

Файму фыркнула.

- Нет. Это как раз самый лучший способ выставить себя на посмешище, - она задумалась, и её лицо вдруг стало очень хмурым. - Наверное, я вспомнила слишком много, - наконец сказала она. - Слишком много о том, чего лишилась здесь. Это... тяжело.

Антон усмехнулся.

- Лучше уж так, чем постепенно забыть всё и превратиться в лесную нечисть, в лешего...

- Раз уж я не превратилась за эти пятьсот лет, то, наверное, и не превращусь, - возразила Файму. - Тут другое. Там, в Багряном Лесу, я... пришла в равновесие. Там мне всё время было шестнадцать лет. Или даже пятнадцать. Это замечательный возраст. В нем мне было хорошо и весело до... потери памяти, а сейчас неуютно и страшновато, словно я вернулась в старый, позабытый дом, и никак не вспомню, где что стоит, так и спотыкаюсь обо что-нибудь - а оно оказывается важной вещью, о которой я и