Фантастика 2026-103 - Виктор Олегович Баженов

тремя противниками у него вряд ли бы вышло, даже несмотря на эффект неожиданности… Особенно с учётом того, что контрабандисты были вооружены: на бедре у женщины он заметил револьвер. Двое других были в плащах слишком объёмистых, чтобы сказать наверняка, но и они почти наверняка не ходили сюда в пустыми руками.

Значит, единственный шанс выкрутиться – освободить руку и постараться незаметно извлечь карандашик и коснуться им запястья. Если всё получится, помощь придёт. Если…

– Эй! Он очнулся.

Трое прервали свой спор – судя по долетавшим до Унельма отрывком реплик, спорили как раз о нём – и повернулись к нему.

Не без отстранённого удивления Унельм понял, что не боится.

Всё это было как будто понарошку, не на самом деле – будто в одном из приключенческих романов из библиотеки госпожи Торре – даже несмотря на кровь, противно застывшую плёнкой на ухе и щеке.

Глядя прямо на контрабандистов, Унельм ни на мгновение не превращал двигать запястьями и кистями рук – и делал это так незаметно, что плечи не двигались.

– Ты кто? – грубо спросила женщина, бывшая у них, видимо, главной. – Что вынюхивал тут?

– Я? Просто деревенский паренёк, который искал в столице удачи, прекрасная госпожа.

– Не неси пурги, – гаркнула она, и Унельм хмыкнул:

– Зря вы так. Вы ведь и впрямь ничего.

– Молчи, щенок, – вмешался мужчина с усами, – отвечай на вопросы. Сейчас не время умничать… От этого зависит твоя жизнь, понял, идиот?

– Как не понять. – Верёвка почти поддалась. – Как же не понять такое-то… Шутка ли, жизнь! Это мы и у себя в деревне по…

– Заткнись! – Его щеку как пчела ужалила, а голова взорвалась болью. Женщина склонилась над ним, сощурившись, и впервые Унельму пришло в голову, что у него и в самом деле проблемы. – Подумай ещё раз, прежде чем продолжать в том же духе…

Он должен был сказать ей спасибо – из-за её пощечины стул пошатнулся, а запястье вывернулось особенно удачно. Ему удалось освободить руку – другую он с силой прижал к спине, чтобы верёвка не упала на пол, выдав его раньше времени. Теперь – карандашик. Очень медленно, очень нежно. Без спешки.

– Ладно, – медленно сказал он, лихорадочно думая, – вы, ребята, раскусили меня. Я сюда работу искать пришёл.

– Что? Что ты несешь? Какую ещё работу?

– Ну, дело ведь как было, – начал Унельм, стараясь растягивать слоги как можно сильнее, подражая деревенскому выговору тех, что живут поюжней, – приехал я, значит, в столицу… На поезде… Видели вы те поезда? Я, когда в первый раз увидел, так я глазам не поверил! Мне, конечно, рассказывали про такие, да только в наше захолустье они хорошо, если раз в год приезжают, а уж чтобы кто на них уезжал, так это…

– Ближе к делу! – рявкнула женщина. Она нервничала – Унельм видел, что её колено подрагивает. Она – и её товарищи – ждали Мела, а его не было – зато был он, подозрительный, «вынюхивавший» тут и там. Они должны были сильно испугаться, чтобы решиться вот так затащить его сюда. Вряд ли убить кого-то для них, что масло на хлеб намазать… С другой стороны, кто знает? Олке рассказывал, что с платформ Парящего порта то и дело кто-то летает без помощи парителей. Кто узнает, как именно он превратился в месиво на брусчатке – по трагической случайности или чьему-то злому умыслу? Никто и никогда.

Спину продрало холодом – и именно в этот миг ему удалось таки достать карандашик и на ощупь ткнуть им себя в запястье; Унельм от души надеялся, что это сработает, как надо.

Всё это время он продолжал рассказывать «свою историю» – язык как будто жил своей жизнью, плетя невесть что.

– …ну и, в общем, тот мужик – усы у него, я вам скажу! Почти такие же красивые, как ваши, господин… Рассказал, что тут, неподалёку, есть лихие ребята, которым может пригодиться крепкий парень вроде меня. Я ведь, если хотите знать, не из последних! Я у себя в деревне ведь много чему научился…

– Чему? – спросил усатый мужчина, видимо, не впечатлившийся комплиментом. – За оленями дерьмо убирать?

– Нет, – кротко сказал Ульм, убирая карандашик в карман. – Но я умею всякую всячину! Я и что тяжёлое могу дотащить, и если с кем разобраться надо, так это я ведь тоже без вопросов, и если кого…

– Этот, как ты говоришь, человек с усами, – сказала женщина – она явно не верила ему ни на миг, – где ты его якобы встретил?

– На площади под часами. Знаете такую? Там ещё такие красивые башенки, две, с острыми крышами, на рога козы похожи, видали та…

– Я знаю, где это!

– О, тогда вы наверняка знаете маленький фонтанчик там, с края! Вот там он ко мне и подошёл. Сказал, мол, приходи к ангару смело, говори «ивнянка»… Это, стало быть, навроде пароля, и тебя там точно примут, это уж как пить дать… Я ведь и давеча для того пришёл, но забоялся…

– Что за дьявол? – рявкнул бородач, всё это время молчавший. – Что это такое, а? Какого…

– Угомонись! – сказала женщина резко. – Ты что, ещё не вспомнил? Это всё твой драгоценный паренёк из паритеров! Он предал нас!

– У него были усы? – вставил Унельм. – Так он ведь не предавал, честное слово! Он ведь ко мне даже первый подошёл, спросил, не ищу ли я работы…

– Может, и вправду, – вдруг пробормотал тот, что с усами щёточкой. – Если, например, Ве…

– Молчать! – рявкнула женщина. – Немедленно молчать! – она понизила голос, как будто в одночасье перейдя от ярости к ледяному спокойствию. – Всё. Кончайте его – и уходим отсюда как можно быстрее. Я так решила. Вайл, собирай всё, живо, а я пока…

Она назвала подельника по имени при Ульме – значит, не шутила.

Для неё он уже был всё равно что мертвец.

В такой ситуации имело смысл рискнуть.

Он резко метнулся право, роняя стул, отбрасывая верёвку.

– Дерьмо! – крикнула женщина, выхватывая револьвер. Двое других были не так быстры – и Ульм рванулся вперёд, ударил, метя женщине по руке. Револьвер упал на пол, не успев выстрелить, – но в тот же миг его скрутили, и бородач ударил его в живот. Унельм согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух.

– Давайте, живее, – прошипела женщина, неспешно подбирая револьвер. – На площадку – и домой.

Она не хотела оставлять пулю в трупе – так куда труднее было бы выдать всё за несчастный случай.

Унельм брыкался, бился – бесполезно, руки, державшие его, были как будто из железа. Что-то внутри горело, как будто жгло его огнём, и перед глазами всё плыло.

– Погодите, – прохрипел он. – У меня важная… Очень важная информация… Я могу